- Готовьте тарелочку! - Он помахал в воздухе накладной. - Бори-и-ис! Без благодарности ничего не получишь! Даже поглядеть не дам!
У Бориса радостно забилось сердце. Ромка так орал, будто вез накладную не меньше чем на тысячу рублей. Тысячи, конечно, не могло быть - это Борис понимал, но сто рублей он ждал. Такую гору овощей отгрузили!
- Сколько? - не вытерпел он.
- Вперед благодарность! - настаивал на своем Ромка.
- Как думаешь, сколько? - спросил Борис у Кольки.
- Жди поменьше - не так потом обидно будет.
- Меньше ста не жду!
- И половину хорошо бы! - сказала Зоя Бекетова. - Это покупать - дорого выходит, а когда продаешь - много не получишь.
Борис бросил на нее недовольный взгляд.
- Всегда ты… как водой холодной!
Лодку с Ромкой и Сеней Сивцевым подхватили и вытянули на песок. Кто-то изловчился и выдернул из Ромкиной руки накладную. Ребята сгрудились в кучу, мешая друг другу рассмотреть скрепленный печатью документ. Растолкав задних, Борис протиснулся в середину.
- Давайте сюда!
От волнения он не сразу нашел итог, а найдя, не поверил.
- Сколько?.. Всего шестьдесят семь?
- Мало? - возмутился Ромка, восприняв недовольство Бориса как личную обиду. - Да кто бы другой смог привезти тебе столько?.. Тут мой персональный вклад! Я там хитрил-мудрил, пыль в глаза пускал, а ему мало!
- Мало, - упавшим голосом произнес Борис. - Очень мало.
- Много! - сказал, как камень бросил, Сеня Сивцев и, когда все повернулись к нему, добавил: - Я с ним больше не поеду… Землю и ящики люди не едят.
- Вот дурной! - воскликнул Ромка. - Заладил одно и то же, как пластинка заезженная!
Он не чувствовал никакой вины перед ребятами и даже готов был похвастаться своей проделкой. Он понимал, что это не тот поступок, за который похвалят всюду, но здесь, среди своих одноклассников, его должны одобрить. С удивлением заметил Ромка, как поползли к переносице грозные брови Бориса.
- Что там вытворил? Говори!
- Ничего не вытворил! - заюлил Ромка. - Для всех старался - не для себя!.. Торговля - дело тонкое! Лопухом не проживешь! Ну прикинул пару кило сверху - столовая не обеднеет! Понял? Нет?.. А нам каждый рубль нужен - четыре же тысячи!
Ребята зашумели, заспорили. Голоса явно разделились.
- Жулик! - кричали одни. - Не посылать его больше!
- Ничего особенного! - возражали другие. - Проявил смекалку!
- Это же надувательство!
- Кто зевает, тот и отвечает!
- Ребятушки! - повысила голос Зоя Бекетова. - О чем вы спорите?.. Кто будет есть наш лук и редиску?.. Мама моя будет! Родители ваши!.. Кого же мы обманываем?..
Ромку поддерживали в основном мальчишки, но после горьких слов Зои они притихли. И хотя кое-кто все еще считал, что схитрить на общую пользу - грех не великий, вслух больше не высказывались: неудобно все-таки хвалить за обман.
Борис порывисто шагнул к Ромке.
- На сколько?
- Что на сколько?
- Обжулил!
- Ни на сколько! - Изворотливый Ромка уже нашел оправдание. - Пока плыли, солнце палило… А когда товар сохнет, вес теряется! Понял? Нет?.. Я и прикинул кило два, может, три!
- Больше, - сказал Сеня.
- Сколько? - спросил у него Борис. - Только точно!
Долго думал Сеня, загибал пальцы, шлепал губами. Все ждали.
- Пятнадцать, - произнес он наконец.
У Бориса дрогнула рука, державшая накладную.
- Чего пятнадцать?.. Ты можешь говорить понятнее?
- Списать надо пятнадцать рублей.
Ромка пытался спорить, уличал Сеню в неумении считать, но никто не слушал его. Подумать только: из шестидесяти семи вычесть почти четверть! Борис чувствовал себя так, будто его только что обокрали. Очень не хотелось ему расставаться с этими пятнадцатью рублями, но ничего другого он придумать не мог.
- Спишем, - решил он. - А что с этим жуликом делать будем?
- Шиш я тебе хоть раз поеду еще в столовую! - вскипел Ромка. - В ножки будешь кланяться - не поеду!.. Честный какой нашелся! Осенью вспомнишь!.. Высчитают все тысячи из отцовской зарплаты - он тебе…
- Помолчи лучше! - остановил его Колька. - Наболтаешь - потом жалеть придется.
Шурка Гай, как на собрании, поднял руку.
- Жульничество - уголовное преступление! Есть специальная статья в кодексе…
- Номер не помнишь? - спросил Колька.
- Номер объявляют в суде. Нам не номер нужен! Нам нужно разобраться в существе вопроса, а оно такое, что мы не можем терпеть в наших рядах жуликов, позорящих высокое звание советского пионера! Это тот случай, когда мы вправе применить высшую меру наказания…
- Расстрел! - закончил за него Колька и вызвал громкий смех всех ребят.
Даже Ромка засмеялся и, распахнув рубашку, выпятил грудь.
- Стреляй, Шурка! Не стесняйся!
- Прекрати! - прикрикнул на него Борис. - А ты, Шурка, со своими лекциями любой серьезный разговор в комедию превращаешь!
- Не доросли вы до серьезного разговора! - высокомерно произнес Шурка. - Сами комедию разыгрываете… Я за наше, повторяю, за наше высшее наказание: выгнать Ромку с острова!
Протестующим шумком встретили ребята это предложение. Чувствуя, что Шурку никто не поддержит, Ромка погрозил ему кулаком.
- Я тебе это припомню!
Большинство мальчишек склонялось к тому, чтобы ограничиться легким взысканием: объявить Ромке замечание или порицание, самое большое - выговор. Так бы, наверно, и было, если бы Ромка не заупрямился. Когда общее мнение определилось и Борис собирался уже провести голосование за выговор, Ромка замотал рыжей головой.
- Не понимаю!.. Старался, старался!.. Для тебя, Борька, старался! Это ты больше всех про тысячи скулил - все уши прожужжал! Из-за тебя все и вышло! Понял? Нет?
Борис растерялся от такого обвинения, а Ромка сразу же потерял всех своих сторонников, которые в какой-то степени внутренне оправдывали его поступок.
- Строгий влепить для понимания! - крикнул кто-то. - Да еще с предупреждением! А не поймет - выгоним, как Шурка предлагает!
- Строгача ему! - послышались сердитые голоса. - Строгача с прицепом!
- Ребятушки! - Зоя помахала рукой, чтобы унять злые выкрики. - Наказывать легко, а надо, чтобы понял и не обиделся… У нас дома, когда кто-нибудь из братьев провинится и заупрямится - вину не захочет признавать, мы даем ему время остыть. Отведем на кухню и оставим одного - не мешаем думать… Всегда помогало.
Сначала ребята не знали, как применить это средство к Ромке, но потом нашли способ. В окончательном виде он выглядел так: от обеда до ужина никто не должен подходить к Ромке, заговаривать с ним и отвечать на его вопросы. На работу его не брать - пусть делает что хочет. А за ужином решить, как поступить с ним дальше.
- Пожалуйста! - Ромка скорчил пренебрежительную физиономию и впереди всех пошел к накрытым столам. - Так мне еще лучше!
Но уже за обедом он почувствовал, что это наказание не из легких. Никто рядом с ним не сел: слева и справа оказалось по пустому месту. Наскоро поев, Ромка выскочил из-за стола, пошел в палатку и завалился на кровать. Он слышал, как ребята закончили обедать, как Катя загремела ложками, собирая их в таз с горячей водой. Потом Борис объявил отдых на полчаса. А в палатку так никто и не зашел. Голоса слышались из рощи, из соседних палаток. Зазвякали лопаты, и раздался шершавый звук - это Сеня Сивцев принялся затачивать напильником притупившееся острие.
- Фефёла! - попросил кто-то из мальчишек. - Подправь и мою лопату - на камень наскочила.
- Был Фефёла да кончился сегодня! - возразил другой голос. - Не точи ему, Сенька! Хватит тебе в Фефёлах ходить!
- Поточу, - миролюбиво ответил Сеня Сивцев.
"Тут он добренький! - подумал Ромка. - А со мной уперся как осел! Честность его загрызла!.. И Борька тоже хорош! Я для него, а он…" Новая волна обиды накатилась на Ромку. Он полежал еще немного, мысленно обругал всех и каждого, кто выступал против него. А когда прошло полчаса и ребята ушли на работу, он встал. Вспомнив, что захватил с собой складной спиннинг, Ромка вытащил его из-под койки и засмеялся.
- Спасибо, что освободили от лопаты! - Он насмешливо поклонился воображаемым собеседникам. - Большое спасибо!..
Там, где Вихлянка впадала в Стрелянку, образовался острый песчаный мысок. Он, как корабельный нос, врезался в воду. На самом кончике носа торчала из песка макушка огромного камня с узкой и глубокой трещиной наверху. Этот камень Ромка облюбовал давно. Сюда он и пришел со спиннингом.