- Намажь ее на хлеб вместо масла. Вот если бы репудин.
- Репудин мама не достала. Его ни в одной аптеке города нет, - пояснил я.
- А-а, теперь я знаю, кто ты! - воскликнул голый. - Ты у нас сегодня весь план раскопок сорвал.
- Ничего вы не знаете! Я только что приехал.
- Ну, правильно. Владимир Антонович ездил за тобой на станцию, а ребята без него не решились вскрыть пятно.
- Какое пятно?
- Не знаешь? - он накачал головой. - А Владимир Антонович говорил: едет крупный специалист по пятнам.
- Где он сам? - спросил я.
- На почту вызвали, к телефону.
- А вы кто у него?
- Я? - голый снисходительно улыбнулся, и я понял, что дал маху. - Он у меня кто - вот правильная постановка вопроса.
- Ну, он у вас кто?
- Мой зам - и без всяких "ну". Просто зам. Понятно? Шутит или серьезно? Папа говорил - дядя Володя возглавляет археологическую экспедицию.
Неожиданно раздался веселый смех. Полог одной из палаток откинулся, и наружу вылезла девушка, вся в веснушках. Две смешные косички торчали по сторонам ее головы, как рожки.
- Слушай больше! - сказала она мне, все еще смеясь. - Он же самый известный трепач на всем четвертом курсе.
- Студент? - обрадовался я. - Простой студент?
Голый поморщился:
- Простых студентов не бывает. Студенты все люди сложные…
- Особенно троечники, - ехидно вставила девушка.
Голый человек поднял на лоб очки, посмотрел на меня прищурившись.
- А мы, кажется, коллеги. Он тоже знает, что такое тройки, - я вижу по его носу. Ведь знаешь, верно?
Девушка взяла меня за плечи.
- Ладно, хватит трепаться… Есть хочешь?
И только тут я почувствовал, как страшно проголодался. Ведь я сегодня даже не обедал.
Девушка повела меня в "Общественную столовую "Рот пошире!" - такая табличка висела на дереве, под которым стоял шаткий, сколоченный из ящиков, длинный стол.
Скамьями служили прибитые к кольям длинные жердины - на них было очень неудобно сидеть.
Зато гороховая каша, которой я получил целую миску, показалась мне необыкновенно вкусной. Она пахла дымом и почему-то хвоей.
Они оба сидели напротив и смотрели мне прямо в рот; девушка с явной радостью, голый - с удивлением.
- Ну, Козлик, - сказал он, - один - ноль в твою пользу. Но остальные все равно есть не будут - вот увидишь!
- Съедят, как миленькие… Тебе еще?
Я кивнул. Мне хотелось сделать ей приятное.
- Только немного.
Голый хлопнул себя по плечу. Нарочно. Никакого там комара не было - я видел.
Добавка, пошла куда труднее. Теперь мне казалось, что каша здорово пригорела. Но я все-таки справился с ней. Потом спросил:
- Откопали уже что-нибудь?
- Гробницу Гая Юлия Цезаря, - тотчас же ответил голый.
- Цезаря здесь никогда не хоронили! - Думают, я не заметил, как они переглянулись.
- А где? - голый сделал вид, что ужасно поразился.
- В древнем Риме - где еще? Он там был царем.
- Не царем, а императором, - поправила девушка.
- Какая разница? - я торжествовал. - Даже само слово "царь" сделалось из слова "Цезарь".
- О, да ты отрок образованный! Пойдем к хранилищу, покажу кое-что.
Голый повел меня к одной из палаток. Возле нее стоял большой сундук. Я его сразу узнал. Он валялся у нас в сарайчике, и мама хранила в нем всякую ерунду: сношенные ботинки, мои сломанные игрушки. Потом дядя Володя увидел его, когда помогал папе колоть дрова, и выпросил. И теперь этот облезлый сундук возведен в высокий чин хранилища.
- Вот, смотри! - голый снял замок и откинул крышку.
В сундуке стояли три старых, потрескавшихся глиняных горшка. Один большой, кривобокий, два поменьше, с ровными боками. Между горшками лежали, аккуратно сложенные, черепки, таких же глиняных горшков.
И решил, что голый меня снова разыгрывает, и сказал насмешливо:
- Да, богато!
- Ты, малявка! - он рассердился, кажется, по-настоящему. - Ну-ка, встать! Руки по швам!.. Этим горшкам шесть тысяч лет, понимаешь! Шесть тысяч! Вся Европа еще жрала сырое мясо, а из этих горшков уже ели вареное. Древний Египет еще только раздумывал, стоит или не стоит начинать свою историю, а здесь уже жили мыслители и художники. Ты посмотри, какие богатейшие орнаменты. Видишь?
Я присмотрелся, но не увидел на горшках ничего, кроме выдавленных черточек и кружков. Подумаешь, богатство! А вот у голого за очками восторженно блестели глаза.
- За четыре тысячи лет до твоего Гая Юлия Цезаря! За шесть тысяч лет до Вячеслава Самоварова!
Я чуть было снова не попался и не спросил, кто такой Вячеслав Самоваров. Но меня опередила девушка. Она скомандовала:
- Слава, за водой!
Ах, он Слава? Тогда все ясно!
- Да погоди же, Козлик… Дай объяснить человеку.
- Нет, ты пойдешь сейчас за водой. За весь день принес всего два ведра. Ребята вот-вот вернутся с раскопок, а бак совершенно пустой.
- Гм… Пошли, отрок, поговорим по дороге.
- Не ходи! - остановила меня, девушка.
- Но почему, Козлик?
- Потому, что ты лодырь! Тебе бы только взвалить на чьи-нибудь плечи.
- Ах, так!..
Через минуту, громыхая ведрами, Слава несся по тропинке в сторону домов. За ним, опустив свой сосисочный хвост и опасливо косясь в мою сторону, трусила подлая собачонка.
- Почему он вас так зовет? - спросил я девушку.
- Козлик? - она рассмеялась. - У меня фамилия такая - Козлова. А имя - Вера.
- А что? Очень хорошее имя.
- Ну, зови Верой, если тебе так больше нравится. Но только на "ты".
- Так вы же… ты… старше…
- Подумаешь, на какие-нибудь шесть-семь лет. Это только сейчас заметно. А лет через сто - никакой разницы. Ну скажи: сто три или сто десять - не все ли равно?
Забавно!.. Я попытался представить ее и себя через сто лет - и не смог. Наверное, такие вот старички, как сегодня в машине. Иди разбери, кто старше, кто младше. А может, к тому времени выдумывают уже таблетки от старости и вообще никаких стариков не будет.
Слава принес два полных ведра, вылил в бак.
- Хватит… Куда ты?
Он не ответил, ушел снова, сопровождаемый собачонкой - она не отставала от него ни на шаг.
- Теперь будет таскать, пока весь бак не наполнит, - смеялась Вера. - Заядлый!
С Верой просто. Не надо быть все время настороже и гадать: разыгрывают тебя или нет. Пока Слава таскал воду, она рассказала мне, как экспедиция ехала сюда на двух грузовиках, как устраивались на новом месте.
Вот где я по-настоящему пожалел о своей ангине! У них столько было всяких приключений. И колесо у машины по дороге спустило, и автоинспектор их останавливал. А потом, уже здесь, на месте, только начали ставить палатки - и дождь. Ночевали в одной большой палатке все двадцать человек. А еще печь складывали - кирпич тащили ночью со стройки. А еще стенгазету выпустили со смешным таким названием: "Неандертальские новости"…
Как не вовремя я заболел! Теперь уже, конечно, не так интересно. Теперь у них все устроено: и столовая есть, и даже душ - старая бочка из-под бензина с продырявленным дном.
Слава наносил уже почти полный бак воды и отправился за последними двумя ведрами, когда вдруг я услышал далекое пение. По полю в нашу сторону двигалось много людей.
- Наши идут с раскопок. Чай надо ставить. - Вера побежала к печке и стала раздувать огонь.
Я прислушался. Мотив, кажется, знакомый.
- Что они поют?
- "Едут, едут по Берлину наши казаки"… Значит, нашли что-то, несут.
- А если бы не нашли?
- Тогда бы пели "Снова замерло все до рассвета". Это наши условные сигналы…
Первыми вбежали в лагерь деревенские мальчишки разных калибров: от писклявых малышей до нескладных здоровенных ребят с бритыми наголо головами - позднее я узнал, что здесь, в клубе, крутили недавно фильм "Шайка бритоголовых". Мальчишки все тащили что-нибудь, кто рейку, кто лопату, кто лом.
Потом появились сами археологи, парни и девушки. Позади всех, тоже окруженные ребятней, как акулы стаей лоцманов, торжественно вышагивали двое в соломенных шляпах. На вытянутых руках они несли, осторожно, как драгоценность какую-нибудь, по глиняному горшку.
Опять горшки! Неужели горшки - это все, что они здесь находят? А где же воинские доспехи? Где копья и кинжалы? Где золотые украшения?
Я уже не говорю о каких-нибудь необычных находках. Остов космического корабля, прилетевшего на нашу землю с другой планеты, когда еще здесь людей не было. Или гигантский скелет бронтозавра метров двадцать длиной.
Поздно вечером, - все уже поужинали, - вернулся с почты дядя Володя. Его, оказывается, вызывали из музея, а он думал, что звонит мой папа, хочет сообщить, почему я не приехал.
Я спросил, у него:
- Золото разве мы не будем искать?
- Да ведь мы, Толюха, не золотоискатели, мы археологи, золото не ищем. Попадется - возьмем, в земле не оставим. Нет - тоже не беда. А горшки разве тебе не понравились?
Я честно признался, что нет. Если бы они хоть покрасивее были. Он произнес "м-да!" и спросил совсем некстати:
- Марки почтовые собираешь?
- У меня уже три тысячи.
- Вот дадут тебе старенькую, серенькую марочку, скажем, Англию какого-нибудь восемьсот пятьдесят третьего года…
- Ого!
- …и Англию новенькую, яркую, красочную, пальчики оближешь. И скажут: выбирай! Какую возьмешь?
- Что вы, дядя Володя! - я рассмеялся. - Конечно, старую. Она же редкость. А новых - их сколько хочешь!