- У людей-планеров голова кошачья, а между руками и ногами кожа. Натянут ее и летают, куда хотят. И не надо никакого мотора, никакого горючего…
- А помнишь, как на Марсе: шаг - два метра, не меньше…
Нет, я не помню. А он помнит! И рассказывает взахлеб, да еще с такими подробностями, будто всю жизнь летал на космических кораблях и сражался где-то там, в космосе, с невиданными чудовищами.
Шесть часов пролетели незаметно. И когда проводница зашла в купе и объявила: "Следующая - Воскресенка", мы прямо удивились. Так быстро доехали!
От Воскресенки до Малых Катков еще шестьдесят километров по шоссе. На привокзальной площади стояло несколько машин. Я кинулся к одному газику - не то, не мой. К другому - тоже нет. Может, эта новенькая голубая "Волга"? Вот было бы здорово!
Шофер, пожилой дяденька, повернул ко мне голову, улыбается приветливо. Думаю: "Точно! Она!"
Открыл дверцу, в кабину сунулся.
- Вы меня ждете, да?
- Если ты начальник "Сельхозтехники".
И смеется.
Тут Николай Сидорович, Сашкин дядя, крикнул со ступенек вокзала:
- Ну как, Толик? Есть?
- Никак не найду.
У Николая Сидоровича почти не осталось денег, и я успел наобещать, что повезу его с Сашкой на своей машине. Зря, конечно, обедал. Не станет же дядя Володя ждать меня здесь с утра до вечера - можно было сообразить.
- Ничего, Толик, не унывай, сейчас найдем что-нибудь подходящее.
И захромал через всю площадь к грузовичке, стоявшей в тени большого дерева. Мы с Сашкой - за ним.
Водитель дремал, папироска за ухом. Скуластый, небритый, челочка косая. На кого он похож? А, знаю, на того шофера, который прошлым летом нас с мамой до города подбросил, когда мы возвращались из леса с грибами. Сам остановил машину, сам предложил: "Садись, гражданочка, я человек добрый, что ноги зря калечить себе и дитю"… Потом маме пришлось отдать этому доброму человеку все деньги, сколько у нее с собой было. А он разводил руками и тянул обидно: "Э, гражданочка, имей, совесть!"
Николай Сидорович тронул водителя с челочкой за плечо.
- Друг, ожидаешь кого?
Тот проснулся, потер глаза, сунул в рот папироску.
- Есть огонек? - Прикурил, посмотрел весело на Николая Сидоровича: - Попутчиков с поезда. Возил груз на станцию, обратно порожняком неохота.
Я толкнул Сашку локтем и прошептал:
- Калымщик.
- Откуда ты знаешь?
- Вот увидишь!
- Считай, есть трое, - продолжал Николай Сидорович переговоры, с шофером. - До Малых Катков.
Шофер взглянул на его ногу:
- На фронте? - И, не дожидаясь ответа, скомандовал: - Давай в кабину! А ребятня наверх.
Мы с Сашкой мигом вскарабкались в кузов, устроились на куче пустых мешков. Шофер обошел машину, попинал скаты, мурлыча себе под нос: "И тибе, и мине хорошо…".
- Если понадобится, - он подмигнул, - не орите. Стукните кулаком по крыше - стану у первых же кустиков.
Когда он улыбался, становилась видна щербинка в передних зубах - тоже как у того "доброго человека".
Мы переглянулись.
- Нам не понадобится, - сказал я сердито.
- Не маленькие, - добавил Сашка.
Поехали. Шофер машину не гнал, вел аккуратно, притормаживая перед ямками. Если на дороге попадался кто-нибудь, он останавливал, спрашивал, куда нужно. Но все были местные, шли недалеко, притом в сторону от дороги.
Только двоих удалось ему завербовать: стареньких бабушку и дедушку. Они ждали автобуса в Большие Катки.
- Не будет автобуса! - крикнул он им. - Диффер полетел, засел автобус в Кузнецовке. Садитесь, доброшу.
- Врет ведь, врет! - зашептал я.
Шофер поднес к машине узлы, корзинки, помог старикам забраться в кузов, все напевая свое: "И тибе, и мине…"
- Уступите папаше и мамаше мягкие места, - согнал он нас с мешков.
- Мощный калымщик! - шипел я. - Знаешь, сколько он с них сдерет?
Дальше мы ехали, цепляясь за шаткие борта. Дорога стала очень тряской, машину бросало из стороны в сторону на глубокой наезженной колее.
В Малые Катки приехали уже вечером. Шофер затормозил возле колодца.
- Ой, тетушка, - побежал он к женщине, вытаскивавшей ведро из колодца, - дай напиться, а то так жрать охота, что, даже переночевать негде.
И стал жадно пить, припав к, краю ведра.
Николай Сидорович принял у меня чемодан, помог слезть. Шофер тем временем напоил водой дедушку и бабушку - они так и остались в кузове, не захотели пересаживаться в кабину.
- Ну, прощай! Выручил ты нас. - Николай Сидорович подал шоферу свою, последнюю рублевку.
Тот отступил на шаг.
- Э, нет, хозяин! Так не пойдет!
Сейчас начнет: "Где у тебя совесть?"… Я торопливо зашарил по карманам.
- У меня еще есть…
- Оставь себе на конфеты.
Шофер лихо прыгнул в кабину, завел мотор и тронул.
- Спасибо! - крикнул с опозданием Николай Сидорович. - Спасибо, товарищ!
Шофер, может, и не слышал. Но только высунулся из кабины, подмигнул озорно, улыбнулся, показав нам свои щербатые зубы, и помахал рукой. А еще полминуты спустя притормозил у столовой, посадил в кузов двух ребятишек.
Нам всем было неловко. Особенно мне. "Как же так? - думал я, плетясь позади со своим чемоданом. - И челочка, и щербинка… Как же так?"
Сашка навернулся ко мне.
- Мощный калымщик. - Он прыснул. - Такой мощный! Сто лошадиных сил.
Я молча отвел взгляд. За канавой, недалеко от дороги, сидела кривоногая тяжелая ворона и презрительно косила на меня черный глаз.
Николай Сидорович, спросил:
- Куда тебе дальше?
- Папа сказал, они на центральной усадьбе совхоза копают.
- Сегодня уже вряд ли копают. Рабочий день давно кончился… Эй, Максимка, - окликнул он паренька, проезжавшего мимо на велосипеде. - Археологи где живут?
- Это которые старые могилы роют?.. У тополей, в палатках.
- О, от нас совсем близко.
Мы побрели дальше по пыльной дороге. Металлическая ручка чемодана резала пальцы, впечатывая в них глубокие красные полосы.
- Скоро?
- Вон мостик, за ним дома. А там горка - и тополи.
Ох, как еще далеко!.. Сашка взял у меня чемодан, понес немного. Потом мы нашли палку, продели в ручку чемодана и понесли вдвоем, пока ручка не крякнула и не оторвалась с одного конца. Нести стало еще труднее. Николай Сидорович не мог нам помочь - он тащил на плече тяжелый ящик с какими-то инструментами.
Почему археологи забрались так далеко? Вон сколько нам до места раскопок отсюда топать.
- Там у них до речки рукой подать, - пояснил Сашка и сразу перешел к делу: - Поплаваем, а?
- Мне нельзя, недавно ангиной болел. - Я помолчал немного и спросил, не выдержал все-таки: - Вот если в озере или в пруду. Там вода потеплее.
- Какое озеро? Никакого здесь озера. Одна только речка.
Я вздохнул. Чемодан показался еще тяжелее.
Наконец Николай Сидорович сбросил с плеч ящик.
- Фу… Теперь нам вправо, а тебе по этой хитрой тропинке. Уже совсем близко. Проводишь его, Сашок?..
Впереди появилась реденькая тополиная рощица, а в ней два ряда палаток.
- Вот. - Сашка остановился. - Теперь сам дотопаешь. Ну, пока!
- Завтра придешь?
- Нет, наверное, махну с дядей в Большие Катки на районную сельхозвыставку… Вот послезавтра - другое дело!
Мы попрощались. Я подхватил чемодан за оторванную с одной стороны ручку и, бодро напевая "На пыльных тропинках далеких планет", размашисто зашагал к палаткам.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Напрасно я старался. В лагере никого не было. Археологи еще не вернулись с раскопок или, может быть, ушли купаться.
Я поставил чемодан на землю, присел на него. И тут появился первый обитатель лагеря, маленькая рыжая собачонка. Она выскочила откуда-то из-за палаток, увидела меня и быстро-быстро завиляла коротким, похожим на сосиску хвостом. Почувствовала, наверное, что я человек собаколюбивый.
Собачонка легла на брюхо и, тихо поскуливая, поползла ко мне, оставляя на песке широкую дорожку. Но только я протянул руку, чтобы ее погладить, она как взовьется, как лязгнет зубами - чуть за палец не ухватила. Отскочила в сторону и залилась на самой высокой ноте. Не лает даже, как порядочная собака, а визжит, словно поросенок.
Я нагнулся за камнем, чтобы поучить ее хорошим манерам. Но услышал голос:
- Так его, Бип! За штаны, за штаны хватай!
Я обернулся. Позади меня стоял голый человек. На нем были одни плавки и еще очки.
Ничтожная собачонка почувствовала поддержку и закружила вокруг меняя, отыскивая незащищенное место.
- Вы ее не науськивайте! - крикнул я, выставляя ей навстречу ботинок.
- А ты здесь не шляйся. Посторонним вход строго воспрещен. Особая, зона - знаешь, что такое?
- Я не посторонний… Но-но!
Собачонка все-таки попробовала прыгнуть и получила ботинком. Весь ее воинственный пыл мигом испарился. Не прекращая визга, она умчалась за палатки со скоростью звука.
- А кто ты? - Голый звонко шлепнул себя ладонью по лбу
- Приехал вот. - Я показал на чемодан.
- Турист-индивидуалист? - Он опять шлепнул себя, на этот раз по волосатой груди, и поморщился. - Разве это комары? Это же настоящие леопарды!
- У меня "Тайга" - хотите?