- Экватор!
"Экватор" прозвучало, как "финиш", "победа", "слава"!
Лёшка стоял на банкетке, словно на пьедестале, волшебно подсвеченный снизу приборными лампочками. И ему почудилось: сам Нептун поднёс к поверхности Тихого океана яркий факел, гремит зычный фанфарный голос:
"Здравствуй, мореход Алексей Смирнов! Владыка морей и океанов приветствует тебя в своих владениях! Отныне и навсегда признаю тебя дорогим гостем и нарекаю новым именем, звёздным - ЦЕНТАВР.
Ходи по моему царству безбоязненно и беспрепятственно! Гей вы, ветры дикие, волны штормовые, зыбь коварная! Всем вам, бедам и опасностям, повелеваю: не играть зло с мореходом ЦЕНТАВРОМ, не губить его судно, не топить его шлюпку, не дать упасть на дно океанское ни единому волосу с его буйной молодой головы!"
Северное полушарие осталось за кормой. Ах, как легко дышится в Южном! И как светло и радостно на душе! Тысячи калышек можно распутать, зачистить кардощёткой всю главную палубу, перетаскать на своих плечах тринадцать тысяч тонн груза, умирать и воскресать от зыби, сутками стоять на вахте - лишь бы испытать такое необыкновенное счастье! Ты перерулил экватор, ты - в Южном полушарии, ты - первооткрыватель! Ничего, что до тебя открыли его другие, для тебя это впервые.
- Пал Палыч! - Голос Лёшки подрагивал от волнения и ещё не пережитого до конца сладостного и острого восторга. - Пал Палыч, можно позвонить ребятам?
- Звони. - Пал Палыч крепко пожал руку: - Поздравляю, Алексей!
- Спасибо.
Он позвонил мотористам:
- Экватор прошли!
"Кому ещё сообщить великую новость? Дядя Вася совсем недавно ушёл отдыхать. Жаль тревожить…"
- Можно отлучиться на минутку?
- Пять минут, не больше.
- Есть не больше!
Он стремглав полетел вниз. "Кого разбудить, кого обрадовать? Федоровского? Пашу? Зозулю?"
У самой столовой, в нескольких шагах от боцманской каюты, он услышал низкий нарастающий рёв.
Титанический удар потряс судно. Раздался хруст, треск. "Ваганов", будто ему переломили стальной хребет, рухнул носом вниз. Лёшку оторвало от палубы и швырнуло на переборку. Ухватиться за штормовой поручень он не успел и, свалившись, вкатился через распахнутые двустворчатые двери в столовую.
Погас свет. Где-то произошло короткое замыкание. Мрак и невесомость длились секунды, но почудились вечностью.
"Ваганов" зарылся в воду до тамбучины грузовой фокмачты. Корма вздыбилась; сверкающие лопасти гребного винта беспомощно завертелись в воздухе.
Где-то рядом завопили странным и жутким голосом: "В-в-вв!"
Цепляясь за столы и кресла, Лёшка выбрался в коридор.
Зозуля, в одних трусах, мокрый с головы до пят, изо всех сил тянул на себя дверную ручку. Будто там, как в клетке, бесновалось хищное страшилище, океанское чудо-юдо, которое пыталось вырваться.
Из вентиляционной дверной решётки по ногам боцмана хлестала вода.
Не соображая, что произошло, Лёшка стал помогать Зозуле и закричал:
- Вода!
Первым примчался артельный Левада.
- Коля! Николай Филиппович! Что с тобой? - Левада судорожно ощупал боцмана. - Ушибло тебя? Ранило?
Как ни очумел от всего происшедшего Лёшка, но столь неожиданное проявление Левадой тревоги за боцмана поразило его. Ведь они вечно подтрунивали друг над другом. И никогда ещё Лёшка не слышал, чтобы Зозулю называли по имени или по имени и отчеству.
Убедившись, что с боцманом ничего не случилось, Левада оторвал их от двери и навалился на неё плечом.
В коридор хлынул целый водопад.
Со всех сторон уже бежали матросы.
В боцманской каюте по самый комингс плескалась вода.
Волна вдавила двойную обшивку и выжала иллюминатор. В какие-то доли секунды в каюте всё перевернулось вверх дном. Боцман вылетел из койки вместе с матрацем. Нижний рундук открылся, и оттуда, как прибоем на песчаную отмель, вынесло меховой жилет, стёганку, вязаную шапочку и… малярные кисти.
Новенькие, нетронутые, дефицитные кисти! Макловицы, плоские, трафаретки, филёночные, флейцы. Боцман выхватывал их из воды и не выпускал из рук.
- А-а-а! - мстительно протянул Левада, возвратившись к прежнему тону. - Вот он где, твой загашник. "Нету, вышли все", да? А они тут! Обман всегда на чистую воду выйдет!
Боцман, не слушая его, вылавливал судовое имущество.
Старший матрос пробрался к повреждённому иллюминатору. Когда пришёл капитан, он доложил ему:
- Заделаем, вмятину подрихтуем, но герметичности не будет, хотя и постараемся.
- Постарайтесь. - И капитан Астахов ушёл наверх принимать доклады: что там ещё натворила волна № 21. Или четырнадцатая, или девятая.
Зозуля полностью овладел собой, узнал Лёшку.
- Почему здесь?
- Экватор, - невпопад объяснил тот.
- Марш на верхотуру!
Пал Палыч сделал Лёшке строгое внушение.
- Место вахтенного здесь. Там и без тебя управились бы.
С брюк стекала вода. "Надо переодеться или отжать набухшие штанины", - подумал Лёшка.
- Смотреть внимательней!
- Есть смотреть внимательней!
"Откуда она такая взялась?" - подумал Пал Палыч о водяной громадине, наделавшей столько шуму.
- Что там стряслось? - позвонил из машинного отделения вахтенный механик. - На кита наехали?
- Об экватор споткнулись.
Когда в боцманской каюте навели порядок - относительный, после-аварийный, - появился Паша Кузовкин. Босиком, в джинсах и спасательном жилете на голом теле. Увидев его, Зозуля начал заикаться:
- Пригот-товился уж-же?
- Готов, товарищ боцман, - трясясь мелкой дрожью, ответил Паша.
- Ну и иди. Иди! - рявкнул боцман.
- Куда? - Глаза Паши, круглые от страха, совсем выцвели.
- Куда собрался, Паша!
- Не бойся, не утонешь, ты же лёгкий, - ввернул артельный Левада.
- Почему? - Паша пугливо отпрянул назад.
- Тебе лучше знать, Па-ша. О своей шкуре только и хлопочешь. Иди, спасайся!
Паша дал ходу.
- Стой! - опомнился Зозуля. - Дело сперва сделай. Швабру в руки, Кузовкин! Чтобы ни пятнышка, ни капли в коридоре! - И уже спокойно, обращаясь к остальным: - Спасибо, ребята. Дальше я и сам управлюсь.
- Дай одну трафаретку и два флейца! - Левада не попросил, а потребовал.
- Принесу, потом… Сказал - значит, будет.
Не дал боцман сразу дефицитные кисти! Знал, что теперь уже всё равно: сколько ни проплавай на "Ваганове" или других судах, эпизод с кистями будет преследовать его всю моряцкую жизнь. Попробуй не дать что-нибудь, сразу получишь в ответ: "Потопа ждёшь? Ну-ну!"
Он услышал эту фразу очень скоро. Соломоновы острова оградили "Ваганова" от буйного тихоокеанского простора. Заштилило, будто в озере под Кавголово. Можно было заканчивать окраску главной палубы. Боцман, старший матрос и Федоровский работали валиковыми кистями, остальные красили малярными ручниками труднодоступные места: широким цигейковым валиком на длинной палке в щель не залезешь.
Из трёх обещанных новых кистей Зозуля принёс лишь две.
- А флейц? - язвительно напомнил Левада. - Опять двадцать первую волну ждать?