Стемнело, за все время больше ничего не произошло. Я начал надеяться хотя бы на появление пьяницы, но напрасно. И еще я был настолько голоден, что готов был съесть что угодно и в любой забегаловке. Мне необходимо было все обдумать, а процесс этот лучше осуществлять во время еды или на сытый желудок. Жареные моллюски не сделали меня приверженцем кухни Нью-Бедфорда, к тому же через какое-то время мне неминуемо придется где-то укладываться спать. Поэтому я вернулся к машине и поехал в Хайаннис. Под щеткой оказалась квитанция на штраф за стоянку в неположенном месте, но ее сдуло ветром где-то рядом с кегельбаном в Маттапойсетте.
По пути в Хайаннис я решил, что лучшее решение - завтра утром вернуться в Нью-Бедфорд и поговорить с Пам Шепард. Я, в некотором роде, выполнил порученную мне работу. То есть нашел ее и мог доложить, что она жива и совершенно свободна. Дело Шепарда - приехать и забрать ее домой. Но я не мог так просто сообщить ему адрес и вернуться в Бостон. Меня не оставляла в покое мысль о последнем взгляде на нее Эдди Тейлора, о том, как она валялась на спине и рыдала, глядя в потолок. Когда она выходила из ветхой двухэтажной лачуги на Сентер-стрит, в ней чувствовалось что-то неприкрыто трогательное. Она была в серьгах.
В мотель я приехал только в девять тридцать. Ресторан был еще открыт, и я заказал шесть устриц, полбутылки "шабли", бифштекс в фунт весом под беарнским соусом и литр пива. Салат был под фирменным соусом, и вся процедура была неизмеримо более приятной, чем пребывание в дверном проеме рядом со страдающим недержанием мочи пьяницей. После обеда я отправился в номер и успел увидеть по шестому каналу три последние подачи "Сокс".
8
Утром я встал и выехал в Нью-Бедфорд еще до восьми часов. Заехал в кафе "Данкин Донатс" за завтраком на вынос и, поедая пончики и попивая кофе, поехал по Кейпу, а солнце светило мне в спину. В Нью-Бедфорд я прибыл в утренний час пик, и, хотя городок нельзя было считать чересчур крупным, улицы его были настолько перепутаны, что пробка машин протянулась через мост до самого Фэрхейвна. Было уже девять сорок, когда я наконец вышел из машины и направился к выделяющейся на общем фоне двери дома номер три по Сентер-стрит. Не было ни звонка, ни дверного молотка, поэтому пришлось стучать костяшками пальцев по красным филенкам. Не слишком сильно, дверь могла развалиться.
Крупная, сильная с виду женщина со светлыми волосами, сплетенными в длинную косу, открыла дверь. Она была в джинсах "Ливайс" и в чем-то напоминающем топ из черного леопарда. Бюстгальтера на ней явно не было, и менее откровенно не было туфель.
- Доброе утро, - сказал я. - Мне хотелось бы поговорить с Пам Шепард.
- Простите, но здесь нет никакой Пам Шепард.
- А скоро она вернется? - Я наградил светловолосую своей самой обаятельной улыбкой. Мальчишеской. Открытой. Сам мистер Сердечность.
- Я не знаю, о ком вы говорите.
- Вы здесь живете?
- Да.
- Роуз Александер?
- Нет.
Стоит мне одарить их своей обаятельной улыбкой, они тут же пускают слюни.
- А она дома?
- А вы кто?
- Я первый спросил.
Ее лицо стало непроницаемым, она начала закрывать дверь. Я уперся в дверь ладонью и не давал ее закрыть. Она стала давить сильнее, я тоже уперся сильнее. Выглядела она очень решительной.
- Мадам, - сказал я, - если вы перестанете пихать на меня эту дверь, я скажу вам правду. Даже учитывая то, что вы мне правду не сказали.
Она не обратила на мои слова ни малейшего внимания. Она была очень крупной женщиной, и мне становилось все труднее удерживать дверь без видимого усилия.
- Я находился рядом с домом большую часть вчерашнего дня и видел, как отсюда вышли Пам Шепард и еще одна женщина, отправились за покупками, а потом вернулись сюда. Телефон записан на Роуз Александер. - Мое плечо начинало ныть. - Я корректно поговорю с Пам Шепард и не стану тащить ее назад к мужу.
Где-то за спиной молодой женщины раздался голос:
- Джейн, что здесь, черт возьми, происходит?
Джейн ничего не ответила. Продолжала упираться в дверь. Появилась черноволосая женщина, которую я вчера видел с Пам Шепард.
- Роуз Александер? - спросил я. Она кивнула. - Мне необходимо поговорить с Пам Шепард.
- Я не... - начала Роуз Александер.
- Вы ее знаете, - сказал я. - Я детектив и сведущ в подобных вещах. Если вы уберете от двери эту амазонку, мы все сумеем утрясти самым приятным образом.
Роуз Александер положила ладонь на руку Джейн.
- Лучше будет впустить его, Джейн, - мягко попросила она.
Джейн отошла от двери, не спуская с меня свирепого взгляда. На ее скулах появились два ярких пятна, но других признаков напряжения заметно не было. Я вошел в прихожую. Мое плечо достаточно онемело, когда я снял ладонь с двери. Мне хотелось растереть его, но я был слишком горд для этого действа. Такова цена мужественности. Или нет?
- Могу я взглянуть на ваши документы? - спросила Роуз Александер.
- Несомненно. - Я достал из бумажника фотокопию моей лицензии и показал ей.
- Значит, вы не из полиции, - сказала она.
- Нет, работаю сам на себя.
- Почему вы хотите поговорить со мной?
- Не с вами. Я хочу поговорить с Пам Шепард.
- Почему вы хотите поговорить с ней?
- Муж нанял меня найти жену.
- И что вы, по его мнению, должны сделать, когда найдете?
- Он не сказал. Но он хочет, чтобы она вернулась.
- Вы предполагаете увезти ее?
- Я предполагаю поговорить с ней. Убедиться, что с ней все в порядке, что никто не принуждает ее скрываться, объяснить, как чувствует себя ее муж, и узнать, не желает ли она вернуться.
- А если она не пожелает?
- Я не стану ее принуждать.
- Это точно? - сказала Джейн, не спуская с меня глаз.
- Муж знает, что она здесь? - спросила Роуз Александер.
- Нет.
- Так вы не сообщили ему?
- Нет.
- Почему?
- Не знаю. По-моему, просто захотелось выяснить, что происходит в посудной лавке, прежде чем привести туда слона.
- Я вам не верю, - сказала Роуз Александер. - Что скажешь, Джейн?
Джейн покачала головой.
- Я же не пришел сюда с ее мужем, верно?
- Но мы не знаем, как близко он находится, - сказала Роуз Александер.
- И с кем он, - добавила Джейн.
- С кем он? - Я уже начал путаться.
- Вы станете не первым мужчиной, - сказала Роуз Александер, - захватившим женщину силой и нисколько не сомневающимся в своем праве на это.
- О! - восхитился я.
- Если мы уступим вам сейчас, - сказала Джейн, - в следующий раз вам будет еще проще одолеть нас. Поэтому мы должны поставить точку немедленно, окончательно и бесповоротно.
- Но если вы решите так поступить, я вынужден буду применить силу. Не для того, чтобы захватить кого-либо, я хочу убедиться, что с ней действительно все в порядке.
- Вы убедились в этом вчера, - сказала Джейн. Щеки ее раскраснелись еще сильней. - Вы сами сказали мне, что видели, как Роуз и Пам вместе ходили за покупками.
- Я не думаю, что вы держите ее в кандалах на чердаке. Но принуждение включает в себя и манипуляции с истиной. Если ей не предоставить шанс выслушать меня, значит, ее нельзя считать свободной, значит, она находится под своеобразным давлением со стороны третьих лиц.
- Даже не пытайся ворваться в помещение, - сказала Джейн, - пожалеешь.
Она отступила на шаг и встала в боевую стойку, ноги под прямым углом друг к другу в виде буквы Т, руки перед собой в виде второй буквы Т, левая - вертикально, правая - горизонтально. Она как будто просила о тайм-ауте. Губы сжаты, воздух с шипением прорывался сквозь зубы при каждом вдохе.
- Вы посещали занятия? - спросил я.
- Джейн достигла больших успехов в каратэ, - сказала Роуз Александер. - Не стоит ее недооценивать. Нам не хочется причинять вам боль, поэтому лучше уходите.
Ее черные глаза расширились и засверкали. Ее круглое приятное лицо раскраснелось. Я не очень-то верил ее заявлению, тому, что она не хочет причинять мне боль.
- Итак, - сказал я, - теперь я оказался между молотом и наковальней. Я тоже не хочу, чтобы вы причиняли мне боль, и не хочу недооценивать Джейн. С другой стороны, чем больше вы мешаете моей встрече с Пам Шепард, тем сильнее мое желание повидаться с ней. Я мог бы обратиться в полицию, но к тому времени, как мы вернемся, Пам Шепард исчезнет. Полагаю, что мне придется настаивать.
Джейн ударила меня по яйцам. Термин "пах" не объяснил бы всего с должной ясностью. Я никогда не дрался с женщинами и поэтому был не готов. Я почувствовал себя как всегда в подобных случаях: тошнота, слабость, боль и непреодолимое желание согнуться вдвое. Я так и поступил. Джейн ударила меня ребром ладони по шее. Я попытался увернуться, и удар пришелся на большие трапециевидные мышцы, не причинив особого вреда. Я выпрямился. Было больно, но станет еще больнее, если я не воздам обидчице должное. Джейн нацелилась врезать ребром ладони мне в нос. Я отбил ее руку правым предплечьем и провел сильный, как всегда приходилось делать последнее время, хук левой в правую часть ее лица рядом с суставом челюсти. Она опрокинулась назад и замерла на полу. Я никогда раньше не бил женщину, и случившееся немного испугало меня. Ударил слишком сильно? Она была крупной, но я превосходил ее по весу фунтов на сорок. Роуз Александер упала на колени рядом с Джейн и, оказавшись в этом положении, не знала, что делать. Я медленно, страдая от боли, опустился рядом и нащупал пульс. Пульс был ровным и сильным, ее грудь медленно опускалась и поднималась.
- С ней все в порядке, - сказал я. - Вероятно, ей даже лучше, чем мне.