Я отошел от костра и посмотрел на черное небо. Там, как крупинки золота и платины, блестели звезды, а посредине сверкала Большая Медведица, и недалеко от нее горела Полярная звезда. На всякий случай я сверил с ней свой компас: стрелка вроде показывала правильно. Значит, мы пошли не туда, и Золотая Долина осталась от нас вправо. "Ну ничего, - подумал я, - теперь уж недалеко, и мы выйдем в заветные края без дороги".
Тут послышался шум самолетов, и скоро можно было различить, что это фашистские бомбардировщики.
- Воздух! - крикнул я и начал разбрасывать и затаптывать костер.
Ребята выскочили из-под одеяла, а Левка прислушался и спокойно сказал:
- Напрасная тревога! Опять, наверно, полетели бомбить завод, где директором товарищ Новиков.
Все-таки, что ни говори, а Федор Большое Ухо - молодец. Даже в лесу, где, кроме нас, - никого, не проговорился. Самолеты летели бомбить "Смычку", но военная тайна - есть военная тайна: не надо говорить завод "Смычка", когда можно сказать "завод, где директором товарищ Новиков".
Бомбардировщики пролетели, и через некоторое время недалеко что-то ухнуло: началась бомбежка. Из-за деревьев не видно было ни пожара, ни зарева, но когда самолеты пошли над нами обратно, их было уже больше. Должно быть, все-таки сели им на хвост наши "ястребки".
Почти над нами разгорелся воздушный бой: стучали пулеметы, бегали огненные нитки, а потом как вспыхнет что-то в небе - и большая головешка полетела вниз.
- Ура! - кричали мы, потому что сразу видно было: наши "ястребки" подбили одного фрица.
- А мы как золото найдем, - вопил Левка, - да как купим самолет - вот тогда они узнают! Не один, а сразу штук десять в землю долбанутся.
- Факт! - поддакивал Димка.
Мы помечтали еще немного, какую помощь окажем Красной Армии своим золотом, но без костра было холодно, и я скомандовал своему интенданту, чтобы он доставил к бивуаку топливо. Мы с Димкой тоже стали собирать дрова.
В темноте ничего не было видно, и дрова, которых было так много днем, куда-то исчезли. Я наткнулся в кустах на что-то живое: смотрю, а это Федор Большое Ухо ползет и шарит по земле руками.
- Нашел, Левка?
- Нет…
- А что ты тут делаешь?
- Ищу.
Вот что значит неопытность! Разве так в темноте дрова ищут? Можно ведь без конца землю щупать… Надо идти и волочить по земле ноги: вот дрова-то за них и будут цепляться.
Мурка тоже бегала по кустам, фыркала и все время лезла под ноги.
- Пошла ты! - Огрызнулся Димка. - Тоже мне, универсальная! Хоть бы лаяла, когда на дрова натыкаешься.
Но тут Мурка захрустела ветками, и я побежал в ее сторону: собака лазала по куче валежника. Дрова! Мурка начинала подавать надежды.
- Правильная собака, - согласился Димка.
Мы опять разожгли огонь и сразу увидели, что дров вокруг множество. Костер разгорался. Ветки трещали, пламя гудело. Нам стало веселее.
- А что, если с самолета фриц выпрыгнул с парашютом? Увидит наш костер и - прямо сюда. Что мы будем делать? - спросил Димка.
- Забарабаем его - вот и все! - ответил Левка. - Что же с ним делать? Чаем, что ли, поить?
- А как ты его забарабаешь, если он вооруженный? - допытывался Димка. - Выскочит сейчас из кустов, автомат наставит и крикнет: "Хенде хох!" Что ты будешь делать тогда?
Я, по правде говоря, и сам подумывал, как его лучше взять. Ведь голыми руками ничего не сделаешь: он, верно, здоровый, как бык.
- Хитростью надо действовать, - вразумительно говорил Левка. - Вы тут с ним тары-бары разводите, а я вроде как за дровами пойду. А сам в Острогорск - и бойцов истребительного батальона приведу. Тут, ему, голубчику, и капут будет.
- Как же! - ухмыльнулся Димка. - Будет ему капут, когда и фрица еще нет, а ты уже в Острогорск бежать собрался.
- Я собрался бежать? - сразу зашумел и завыпучивал глаза Левка.
- Ты!
- Я?
- Ты!
- А хочешь, я тебя вот этой палкой тресну?
Но тут наша Мурка вдруг навострила уши, вскочила, подбежала к кустам и стала лаять. В кустах затрещало, и из темноты вышел человек. Левка сразу бросил палку в огонь и вроде как собрался бежать за дровами.
- Стой, ни с места, стрелять буду! - сказал человек и, не обращая внимания на нашу универсальную собаку, подошел к костру.
- Чем занимаетесь, молодцы? - спросил он и начал свертывать цигарку, сверля нас глазами.
- Да ничем, - сказал я. - У костра греемся.
- А мне можно у вашего огонька посидеть?
- Сидите, огня на всех хватит!
"Вот так, - думаю, - попал я в переплет! Что это за птица? Вид вроде простецкий, а за поясом - топор и на плече - коротенькая винтовка. Зачем ему топор и винтовка, если свой? И что он делает в лесу в такую пору"?
Левка заморгал мне и показал рукой на дорогу: я, мол, побегу, а вы его пока развлекайте. Я покачал головой: не надо, посмотрим, что дальше будет.
Неизвестный закурил и уселся прямо на нашу постель:
- А ловко вы тут устроились… Да уймите вы своего бестолкового пса - слова не дает сказать.
Мурка в самом деле все прыгала около и гавкала ему в лицо. "Нет, - думаю, - Мурка - умная собака и зря лаять не будет: чует чужого. Наверно, все-таки фашист. Только переоделся, чтобы не обнаружили".
- Шпрехен зи дойч? - спрашиваю его по-немецки, чтобы поймать на удочку.
- Что? - удивился человек. - Как ты сказал?
- Шпрехен зи дойч? - опять повторяю, потому что по немецкому у меня всегда двойка и других немецких слов я не знаю.
Человек покрутил головой и засмеялся:
- Чудно ты говоришь! Это что же, по-немецки?
- Вам лучше знать, - ляпнул Димка.
- Почему? - удивился неизвестный, делая вид, что не понял намека.
- Дяденька, а вы куда идете? - спросил я как можно приветливее.
- Домой иду.
- А где ваш дом?
- Ну, востер! - засмеялся он. - Все узнать надо. Это хорошо - время теперь военное, и нужно каждым человеком в лесу интересоваться. Особенно - в ночное время.
По словам пришельца выходило, будто служит он лесником. Заметив, как упал самолет, "лесник" побежал проверить, не остались ли в живых немцы. Но те сгорели, а около самолета уже орудовали бойцы истребительного батальона.
- Прилягу немного у вашего костра, а вы меня на рассвете разбудите, чтобы я домой пораньше пришел… Беспокоятся уже, наверное.
Незнакомец улегся, а винтовку положил под голову. Когда он уснул, Димка сказал, что теперь самое время фрица связать.
- Да, может, это не фриц? - усомнился я.
- Эх, ты! - завыпучивал глаза Левка. - Фрица от своего отличить не умеешь. Ты что, не видел, какие у него глаза? Голубые! И волосы рыжие. А все фрицы бывают рыжие. Сам в газете читал: арийская раса!
- Смотри! - Димка указал на ноги рыжего человека. Он был обут в тяжелые ботинки немецкого солдата с подковами на пятках и носках: точь-в-точь такие носил Федя Лоскутов, когда приезжал после госпиталя домой на побывку. - Скажешь, не фриц?
Сомнений больше не было, и я пошел отвязывать от Золотой Колесницы трос. Мы отрезали от него два куска, чтобы хватило связать руки и ноги арийца, потом вытащили потихоньку из-под его головы винтовку и топор. Левка стал с топором над головой "лесника", а мы с Димкой сначала обмотали ему ноги, чтобы не вздумал бежать, потом принялись за руки, но это было труднее: этот тип подложил правую руку под щеку, а мы хотели обделать все спокойненько, без шума и крика.
Мы подождали еще немного, наш пленник пошевелился и перевалился на живот, а руки вытянул вдоль тела. Теперь оставалось только связать их - и все было кончено.
Мы сели у костра и, как краснокожие из романа Фенимора Купера "Зверобой", стали обсуждать, что делать с пленником.
- Надо его прикончить… - и, хотя Димка и не собирался спорить, Левка начал выпучивать глаза.
- Нет, Федор Большое Ухо! - проговорил я. - Сонных врагов, да еще связанных, убивать не годится.
- Давайте его разбудим, поставим на ноги, огласим приговор и расстреляем по закону, - предложил Димка.
- Такого закона нет, чтобы пленных расстреливать. Давайте сведем его к чекистам: там разберутся.
- А если убежит?
- Не убежит. Он же связанный.
- А связанный как он пойдет?
- Мы его погрузим на Колесницу и повезем…
- Еще чего не хватало! - проворчал Левка. - Он будет лежать, как боров, а мы должны пыхтеть и его же везти.
- Не разговаривать! - скомандовал я, и мой властный голос разбудил лесную тишину.