громко заорал раздурачившийся Левка и направился, топая, в подозрительный коридор.
- Левка, назад! - крикнул я. - Ты с ума спятил?
- А что? - удивился он. - Я пойду, а вы с Димкой пока сбегайте за дровами.
- Тс-с! - мне показалось, что где-то бешено рычит и лает Мурка.
Мы прислушались: стукала об пол капель. Из бокового хода не доносилось больше никаких звуков. Еще через несколько минут явилась Мурка. Она была цела и невредима и, увидев нас, снова повернулась в сторону подземелья.
- Пошли к выходу, - скомандовал я.
Ребята послушались, но собака осталась на месте и продолжала лаять. Скоро она нагнала нас и посмотрела на меня такими глазами, словно хотела сказать:
"Он же здесь. Ну чего вы! Арестуйте его, и все".
Ребята молчали и, боюсь, тоже думали обо мне нехорошо.
Но я чувствовал себя правым. Моя трусливая осторожность все же лучше дурашливой Левкиной храбрости.
Мы выбрались по очереди из воронки. Я взял катушку и стал сматывать леску. Неожиданно она перестала подаваться, я хотел ее дернуть, чтобы освободить от зацепа, но тут дернул за леску кто-то оттуда, из пещеры, и так сильно, что катушка чуть не вылетела у меня из рук.
- Клюет? - рассмеялся Левка, увидев мою растерянность.
Но леска опять освободилась, и я смотал ее без всяких препятствий до конца.
Теперь все ясно, он тут!
Я хорошо сделал, что остановил ребят. Старик прятался в пещере. Когда мы стояли у бокового хода, он был где-то совсем рядом (иначе Мурка не стала бы рычать и лаять). Потом, когда мы вылезли из воронки, вышел в основной ход, и вот тогда-то и заело у меня леску: старик на нее наступил! И не дергал, а просто зацепил ногой.
- Полезли обратно! - воскликнул Левка. - Теперь-то он от нас не спрячется.
Но лезть снова в пещеру, зная, что ее обитатель уже насторожился и, может быть, поджидает нас за каким-нибудь выступом камня, было безумием, и я уговорил ребят идти к своему лагерю.
В хижине мы снова принялись открывать бутылку. Но деревянная пробка разбухла от сырости и сидела так прочно, что выдернуть ее мы не могли. Тогда пришлось отбить горлышко.
Я даже глазам не поверил - в бутылке лежала свернутая в трубочку бумага!
Пусть говорит теперь Сергей Николаевич, что в наш век, век электричества и радио, бутылки с письмами - выдумка досужих писателей. Про меня не скажешь, что я писатель, а бутылочка - вот она, в руках, и в ней записка. И еще план какой-то. Мы - только вернемся домой - покажем все это Сергею Николаевичу и тогда посмотрим, что он запоет!
Я осторожно развернул бумагу, разгладил и прочел:
"Передать в Острогорский Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.
Дорогие товарищи!
Я пишу вам, оставшись один, так как вся моя партия погибла. Здесь орудует какая-то банда или кучка врагов рабоче-крестьянской власти. Они перебили нас по одному, как куропаток, стреляя из леса. Вчера был убит последний мой спутник - коллектор Звягинцев.
Я ранен в живот и единственное, на что оказался способен, - заполз в эту дыру, где, кажется, и умру.
Обиднее всего, что не встретился с бандитами лицом к лицу и умру, даже не зная, от чьей руки. Только однажды промелькнул тот, кто стрелял в Гренадерова, - низенький, немного сутулый человек в штатском, похоже, в форме старого горного ведомства. Но человек этот скрылся в лесу так быстро, что ни задержать, ни пристрелить его я не сумел.
Задание ваше по вышеизложенным причинам выполнить не смог, и это для меня мучительнее, чем проклятая боль в животе. Ясно одно: поиски надо начинать немного выше по речке, вдоль безымянного ручья, что впадает в Зверюгу слева, в полукилометре от пещеры.
Прощайте.
Преданный рабоче-крестьянской власти до последнего вздоха.
Геолог Н. Окунев. 17 июля 1920 года".
- А ты бросил череп… Эх ты, Федя! Таких людей, как Окунев, надо уважать! - сказал Димка Левке.
- Я же не знал, - начал оправдываться Левка. - Я бы поцеловал его череп, если бы знал, что за человек Окунев.
- Не надо глумиться над человеческими костями, вот что! - отчитывал и правильно отчитывал Димка Федора Большое Ухо.
Тот сбычился и замолчал. Непочтительное отношение к останкам геолога Окунева, видимо, не давало ему покоя. Взглянув на меня исподлобья, Большое Ухо сказал:
- Пойдем сейчас в пещеру и похороним останки героя. А потом привезем из города звезду, поставим на его могиле.
- Это ты хорошо придумал, - похвалил я. - Но сначала кто-то следствие должен провести. Ведь Окунев убит бандитами. Может, их еще удастся найти.
- Я сам и следствие проведу, - обрадовался Левка.
- Тоже мне, Шерлок Холмс! - съязвил Димка. - А летучие мыши?
Снова и снова мы перечитывали драгоценное письмо, и вдруг последние строки ударили меня, как обухом.
- "Ясно одно, - громко читал я, - поиски надо начинать немного выше по течению, вдоль безымянного ручья, что впадает в Зверюгу слева".
- А мы-то, дураки, копались здесь! Пошли, ребята, искать ручей. Золото - там! Окунев эти дела знал лучше нас.
Мы пробовали расшифровать и план, но как ни крутили его, понять не могли. Жаль: наверно, в нем весь секрет и заключался.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Вверх по безымянному ручью. Спина боится пули. Кристаллическое золото. В нас стреляют. В засаде.
Левке я приказал быть недалеко от хижины и ловить рыбу, а мы с Димкой взяли лопату, кирку, два мешочка под золотой песок, лоток и сковороду и отправились вверх по Зверюге. Как и писал Окунев, не особенно далеко от пещеры в Зверюгу впадал ручей. Сейчас он был довольно бурным, но в июле, когда был здесь Окунев, очевидно, пересыхал. Потому никто и не дал ручью названия.
Идти было трудно: ручей протекал по глубокому ущелью, заваленному каменистыми глыбами. Мы могли продвигаться вперед только по воде, перескакивая с камня на камень.
- Слушай, Молокоед, - обратился ко мне Димка, - тебе не кажется, что мы подставляем спины под мушку чьего-то ружья? Не лучше ли нам подняться вверх из ущелья и пойти лесом?
- Удивительный ты человек, Дубленая Кожа. Ты старше меня на два солнца, а твоими устами говорит ребенок. Ведь с тех пор, как здесь перестреляли партию Окунева, двадцать один раз распускался и снова опадал лист с деревьев. Какой же пули боится твоя спина?
Откровенно говоря, вся эта индейская болтовня была теперь ни к чему, и мы только прятали за ней свой страх. Мне то и дело представлялось, что кто-то сверху все время целится нам в спину. Я даже стал время от времени делать прыжки в сторону, чтобы увернуться из-под наведенного на меня дула. Если прыгать из стороны в сторону, то, говорят, в человека очень трудно попасть. Оглянулся на Димку - он тоже делает подозрительные скачки.
"Перестреляли по одному, как куропаток", - вспомнились слова Окунева. - Ничего мудреного - здесь подстрелят, и не узнаешь, кто подстрелил…
- Мне кажется, Дубленая Кожа, мы уже достаточно потренировались в прыжках с места и в прыжках с разбега. Ты не будешь против, если мы выберемся из этой дыры и пойдем по кромке ущелья?
Димка, ясно, не имел ничего против.
Мы вскарабкались наверх и вышли к едва заметной тропке, которая вилась между кустами и деревьями над самым обрывом. Идти по ней было удобнее и как-то веселее.
- Споем, Дубленая Кожа?
- Споем, - весело ответил Димка и тут же крикнул: - Вперед, аргонавты!
- Вперед, миронавты! - подхватил я.
- Вперед к золотым берегам, - запели мы оба.
Ни черт нам не страшен,
Ни шторм не опасен -
Идем мы навстречу врагам!
Правильно сказал Лебедев-Кумач, песня здорово жить помогает: едва только мы затянули "Марш аргонавтов", страх с нас, как рукой, сняло. И чем громче мы базлали, тем смелее было идти.
Так с песней мы и вышли к широченной котловине, внизу которой протекал этот безымянный ручей. Но сверху он казался тоненькой ниточкой.
- Вот тут пошарим, Дубленая Кожа!
- Обязательно, Молокоед!
Удивительный вид был у котловины. Берега обрывистые, твердые, и везде в них - глубокие ниши, выемки. Сразу видно: не природа работала здесь - человек.
Мы прошли вдоль обрыва, спустились к самому ручью и не успели сделать нескольких шагов, как Димка крикнул:
- Есть, Васька!
И показал мне на ладони красивый-красивый желтый кубик, который переливался, как огонь.
- Смотри, чистое кристаллическое золото!
- Где нашел? Место заметил?
- Заметил, пойдем!
И что бы вы думали? Прошли мы с Димкой не более пятидесяти шагов, как набрали золотых кристалликов по целому мешочку.
- Ага, Сударыня Жила, попалась! Как думаешь, Дубленая Кожа, сколько тут фунтов будет?
- Ставлю, Молокоед, один против ста, - взвесил на ладони мешочек Димка, - здесь, по крайней мере, фунтов пять.
- Эх ты, весовщик! Здесь не меньше десяти фунтов! - торжественно сказал я…
В этот самый момент что-то прожужжало около нас, вроде шмеля, и камень, который лежал у моих ног, ни с того, ни с сего разлетелся вдребезги. И тут же - бум! - выстрел! Мы оглянулись, а над кустами, на краю обрыва, дымок вьется. "Ого, - думаю, - началась и за нами охота".
- Димка, сюда!