Клепов Василий Степанович - Тайна Золотой долины. Четверо из России [Издание 1968 г.] стр 18.

Вдруг Димка махнул рукой.

- Теперь, Левка, - шепнул я, - смотри внимательно.

Не успел я произнести эти слова, как Большое Ухо показал рукой вперед: "Смотри! Видишь?"

В нескольких шагах от нас была насыпана неровная кучка земли, такой желтой, какую мы недавно видели у коптильного завода. Мы подошли ближе - и сразу поняли все. Земля была выброшена около большой воронки, похожей на те, в какие спускаются рабочие треста "Водоканал", когда где-нибудь случается авария с водопроводом. Значит, старик опростал здесь мешок и нырнул в дыру.

Прибежал Димка, и мы стали обсуждать, что делать дальше. Тут пахло чем-то серьезным, и лезть в воронку мы побаивались.

- Наверно, все-таки - фашистский шпион: залез туда и сидит, - сказал Димка.

- Может, тот рыжий немецкий летчик, сбитый с самолета? - предположил Левка.

Но это была, конечно, ерунда. Какой мог быть летчик из старика? А если шпион, то зачем ему земля с коптильного завода?

- Вот что, Дубленая Кожа, - распорядился я. - Иди в хижину, забирай фонарики, спички, шелковые лески и неси сюда. Мне кажется, здесь - пещера, и старик в ней живет.

Мы с Левкой сели недалеко от пещеры и стали ждать.

- И ты в нее полезешь, Молокоед? - спросил Левка, делая большие глаза.

- Не только я, но и ты полезешь…

- Нет, давай лучше так, - беспокоился Левка. - Лучше вы полезете с Димкой, а я буду сидеть около… И вас охранять.

- Скажи спасибо, Большое Ухо, что тебя Дубленая Кожа не слышит. Он бы уж расписал твою хваленую храбрость.

- Да я не боюсь его, Молокоед, - лепетал Левка. - Я только темноты боюсь… И летучих мышей.

- Возьми, Федор Большое Ухо, себя в руки! - сурово сказал я, так, что в моем голосе зазвенели сразу сталь и несгибаемая воля. - Стыдись, Большое Ухо! Ты же землю ел.

Когда Димка принес все необходимое, я дал каждому по карманному фонарику, а сам взял фонарь "Летучая мышь" и лесы.

- Теперь ждите здесь. Я полезу, посмотрю, есть ли проход.

Я хотел спрыгнуть в воронку, но она была довольно глубока, внизу виднелся выступ, а над ним вбитый в стенку колышек.

"Ловко устроился старичок!" - подумал я, спускаясь в воронку, и сразу нашел в стенке широкий ход, в который свободно мог пролезть человек, посветил фонариком, убедился, что ход длинный.

- Прыгайте! - махнул я рукой ребятам. - Только сначала Мурку спустите.

Димка подал мне собаку, а потом спустился сам.

Я привязал конец лесы к камню и стал ее разматывать, чтобы на обратном пути по этой лесе найти выход из пещеры.

- Слушай, Молокоед! - произнес опять Левка. - Ты дай мне один конец лески, а я его буду здесь держать… В случае опасности дерни за леску, и я сразу примчусь к вам.

Мне стало жаль трусишку, и я дал ему конец лески: пусть сидит, держит, это все-таки надежнее, чем привязывать ее к камню.

- Только, смотри, крепче держи! - сказал я, чтобы и Левка проникся сознанием ответственности.

Ход вначале был узкий, потом расширялся, в нем свободно можно было идти стоя. Мы увидели сталактиты и сталагмиты, и струйки воды на камнях, и летучих мышей - все, что принято расписывать в романах о подземельях.

Я размотал уже больше половины стометровой лески, а пещера все уходила вдаль. Ничто не выдавало присутствия человека в этом подземелье. По стенам медленно ползли струйки воды, пахло сыростью и известкой, было темно и тихо.

Мурка уже освоилась с пещерой и бежала впереди, временами оглядываясь. Когда она поджидала нас, глаза ее вспыхивали в свете фонарика зеленым огнем, как у волка. Становилось страшно, почему-то вспоминалась "Майская ночь, или утопленница" и страшная "Собака Баскервиллей"…

Ход раздвоился: узкий вел налево, а широкий продолжался прямо. Стометровая леска уже кончилась, я привязал к ней вторую, и мы пошли дальше по широкому ходу. Скоро от него стали отходить в обе стороны все новые и новые коридоры.

Пещера окончилась широким - как бы это сказать? - залом. Иначе, пожалуй, и не скажешь, потому что сверху спускались вроде люстр огромные белые сталактиты, а стены сверкали и переливались тысячами огоньков.

- Смотри-ка, Вася, - прошептал Димка.

У его ног лежал, оскалив зубы, человеческий череп, а рядом валялись остатки скелета.

Что там ни говори, а мне стало не по себе. Димка тоже оробел. Только Мурка спокойно обнюхала череп и пошла выписывать круги по подземному гроту.

Когда мы освоились немного и перестали бояться человеческих костей, я решил испытать Левку и с силой дернул за леску.

- Что ты! - ухмыльнулся Димка. - Да разве этот трус придет?

Но вдали скоро забрезжил свет. Сначала он был неподвижным, потом стал колыхаться, как луч прожектора, освещая то одну, то другую стену, а иногда скользил по потолку. Чувствовалось, свет идет от фонарика.

"Не может быть, чтобы Левка так быстро прибежал, - думал я. - Неужели…"

- …старик! - шепнул Димка, видимо, обеспокоенный той же мыслью.

В самом деле, что, если он?

- Гаси фонарик!

Я моментально сообразил, что без света мы окажемся в более выгодном положении, чем наш таинственный противник.

Мы очутились в кромешной тьме. Даже Мурке, видимо, стало боязно, потому что она прижалась к моим ногам и заискивающе колотила хвостом по коленям.

А свет приближался. Вот на одном из поворотов ярко блеснул фонарик, и мы с Димкой на какое-то мгновение оказались освещенными, но я рванул Димку за руку, почти протащил за выступ стены.

Мурка осталась стоять посреди пещеры. Она вся сжалась и замерла, ее глаза горели, как изумруды.

Я невольно вынул из-за пояса топор и взял его в правую руку. Теперь фонарик все время освещал наши лица, я уже слышал спотыкающиеся шаги.

Мурка нервничала. Уши ее еще больше насторожились, она то пятилась, то порывалась броситься вперед, то и дело принималась рычать. Вдруг сорвалась с места, пулей умчалась в темноту.

Мы ждали, что сейчас услышим злобный лай и шум схватки человека с собакой. Вместо этого до нас донеслось радостное Муркино повизгивание и ворчание Федора Большое Ухо:

- Да ну тебя, Мурка, к свиньям собачьим… Отстань! Не до тебя…

Перед нами вынырнул Левка.

- Что случилось? - спросил он, запыхавшись.

Вот так Федор Большое Ухо! Я и не подозревал, что он способен на подвиги. Но все же решил попугать. И на вопрос, что случилось, сделал страшные глаза:

- Видишь что - мертвый череп.

У Левки разочарованно опустились губы:

- Подумаешь, череп! Печенеги из этих черепов водку пили. И то ничего! Да и Олег, верно, пил!

- Какой Олег?

- Ну князь, который собирался отомстить неразумным хазарам.

- Вот за это его змея и укусила, - сказал Димка. - Она же из черепа выползла.

- Откуда тебе известно?

- Эх ты, ботаник! - рассмеялся Димка. - Пушкина не знаешь! А еще в пятом учишься.

И он начал читать "Песнь о вещем Олеге":

Князь тихо на череп коня наступил
И молвил…

- Так то - коня! - закричал Левка. - А это - человека. В человеческих черепах змеи не водятся. На, посмотри!

Он схватил череп и поднес его прямо к Димкиному носу, так, что Димка отпрыгнул шага на четыре.

- Что, струсил? - засмеялся Левка. - А еще говоришь, будто я - трус. Я только мышей боюсь, а из черепов, если хочешь знать, могу даже чай пить.

Он отбросил череп и начал ползать по пещере, как завзятый сыщик, направляя свет фонарика на каждый выступ и в каждую щель.

- Э! - вдруг воскликнул Большое Ухо, - это - что? - и из трещины в стене извлек тяжелую черную бутылку.

- Пожалуй, мы сейчас и винца выпьем из черепа!

Левка старался вытащить из бутылки деревянную пробку, но она не вынималась. Бутылка переходила из рук в руки, а открыть ее мы не могли.

- Нет, там не вино, - вспомнил я роман Жюля Верна "Дети капитана Гранта", - там должна быть записка.

- Пошли в хижину, - предложил Димка. - Там чем-нибудь откроем.

И гуськом, держась одной рукой за леску, мы направились к выходу. Леску я сматывать не стал - было долго. Леску можно было вытянуть на поверхность и уже там смотать на катушку.

Около одного из боковых ходов Мурка вдруг остановилась, зарычала и с лаем бросилась в темноту.

Мы посветили в боковой ход, но лучи наших фонариков уперлись в стену: ход круто сворачивал в сторону.

- Как думаешь, Молокоед, - прошептал Димка, - не пойти ли навстречу врагам?

Ни черт нам не страшен!
Ни шторм не опасен! -