- Нет, Мандра сказал, что я могу получить деньги только после того, как будет улажен вопрос с уголовной ответственностью. У жертвы, дескать, нет наследников, и если пострадавший, не дай Бог, скончается, поправить что-либо будет уже невозможно. Пока он жив, я должна позаботиться о его лечении. И только после того как с уголовным аспектом дела будет покончено, я смогу предъявить страховой компании счет за понесенные мной убытки. Если же этот человек умрет, полиция обвинит меня в убийстве, постаравшись, конечно, доказать, что именно я совершила наезд. И это Мандра обещал уладить. Ты ведь знаешь, как делаются такие дела - полицейские снабжают посредников информацией, те платят им за это деньги. Да, в такой вот переплет я попала, Филин! Если бы я могла помочь несчастному тем, что во всем добровольно призналась бы полиции, даже если бы это грозило мне тюрьмой, поверь, я не колебалась бы ни секунды. О Господи, это ведь его вина - он сам прыгнул под колеса. Если бы не этот доктор-фанатик, все было бы нормально.
- Мандра не сказал тебе, как зовут пострадавшего?
- Не сразу. Позже. Он сказал, что это некий Уильям Шилд, живет на Ховард-стрит.
- Ты когда-нибудь видела его, этого Шилда?
- Да. Мы ездили к нему с Мандрой. Похоже, этот человек действительно сильно страдает. Мандра сказал Шилду, что я из организации, которая занимается благотворительной деятельностью. Так что Шилд не знал, кто я на самом деле.
- Вы были у него на Ховард-стрит?
- Да, это где-то в квартале 18-100, на левой стороне улицы.
- А тебе ни разу не приходила в голову мысль, что все это спланировано заранее с целью шантажа и вымогательства?
- Тогда нет. Только вчера вечером меня вдруг осенило. Я все поняла. Я была просто в бешенстве. Я решила сообщить обо всем в полицию и потребовать, чтобы Мандру арестовали.
Терри медленно покачал головой.
- Полиция не должна знать об этом.
- А об этом никто и не знает, кроме тебя, Филин.
- Ты никому не говорила, что встречалась с Мандрой?
- Только Альме.
- Ты все рассказала ей?
- О том, что Мандра держит меня на крючке, - нет. Я просто сказала ей, что ему нравятся некоторые мои картины и что он просит меня написать его портрет.
- Продолжай, пожалуйста.
- По правде говоря, мне и самой хотелось написать его портрет, - у него было такое необычное, такое выразительное лицо, особенно глаза: иной раз я смотрела на него словно завороженная. Мне нравилось наблюдать за ним, когда он сидел в затемненной комнате, его лицо утопало во мраке, и только глаза отражали свет. И он чувствовал мой интерес к нему. Мне действительно очень хотелось написать его портрет. Думаю, ты слышал о том, что я занималась живописью и что из этого вышло. Прямо-таки семейный скандал. Кое-кто из моих европейских преподавателей говорил даже, что я способней Альмы, но ты же знаешь, я терпеть не могу однообразия - эти скучные занятия, изо дня в день одно и то же. Дисциплина и прилежание - это не для меня. Мне всегда хотелось рисовать только то, что мне нравится. Необходимость рисовать то, что меня не интересует, тяготила меня, я просто не желала этим заниматься. В результате я написала всего с десяток картин. Довольно необычные работы, в них что-то есть, хотя с точки зрения техники они далеки, конечно, от совершенства, и только я одна знаю об этом. По этому поводу мы часто ссорились с Альмой. Она настаивала, чтобы я больше внимания уделяла технике, специально занималась этим, посещала какие-нибудь курсы. А я не хотела. Просто не могла себя заставить. Но вот в лице Мандры было что-то такое, от чего во мне рождалось непроизвольное желание взяться за кисть и непременно написать его портрет.
- И ты написала его портрет, да?
- Да.
- И потом, забрав его, ушла?
- Да. Когда я догадалась, что вся эта история с наездом - всего лишь ловкий трюк, чтобы потом шантажировать меня, я взяла холст и ушла.
- А где картина сейчас?
- У Альмы. Я принесла ее к ней и попросила подработать фон.
- Ты не возвращалась в квартиру Мандры после того, как покинула ее в два часа?
- Конечно нет.
- Мандра был жив, когда ты уходила?
- Еще как жив!
Кивком Терри указал на газету.
- Кто последним видел Мандру живым?
- Это никому не известно, - она облизнула губы. Терри задумчиво посмотрел на нее:
- Где ты была, когда пришла девушка-китаянка? Она взяла со стола бокал и сделала маленький глоток.
- Скорее всего, - сказала она почти скороговоркой, - в это время я направлялась к Альме. Квартиру Мандры я покинула в два часа, к Альме пришла, вероятно, около половины третьего.
- Этот человек, который обнаружил труп в три часа, видел, что дверь в коридор приоткрыта?
- Да.
- Ты подозреваешь кого-нибудь? - внезапно спросил Терри. Своим взглядом, казалось, он пригвоздил ее к креслу.
- Я… я… никого.
- У тебя ведь есть знакомые мужчины, Стабби Нэш, например. Стабби наверняка ревнует тебя даже ко мне, хотя нас с тобой связывает чисто платоническая любовь. А как, интересно, он относился к Мандре?
- Он ничего не знал о Мандре.
- Ты в этом уверена?
В ее глазах читался вызов.
- Да. И не надо себя обманывать относительно того, будто бы наша любовь носит чисто платонический характер. Я понимаю: ты набрался там, в Китае, всякой зауми вроде концентрации, философии всякой. Ты, может, и изменился, но только снаружи, а внутри ты все такой же искатель приключений! Так что не надо мне болтать про платоническую любовь…
Он рассмеялся:
- Что еще ты можешь сказать мне, Синтия?
Она внимательно посмотрела на него. Глаза ее горели каким-то тусклым огнем.
- Тебе смешно? Ну что ж, попробуй доказать, что это не так. Не получится. Ты прирожденный искатель приключений. И тебя не удержать на одном месте, Терри, даже под страхом смерти. И потом - ты на целых пятьдесят лет моложе того, кто мог бы рассчитывать на платоническую любовь со мной.
Терри ничего на это не ответил. Достав из кармана портсигар, он предложил Синтии сигарету.
- А ты не собираешься предложить мне еще один коктейль? - поинтересовалась она и взяла сигарету.
Он наклонился к ней, поднося зажженную спичку.
- Нет, во всяком случае, не тогда, когда чувство в тебе преобладает над рассудком, к тому же будет лучше, если ты сохранишь ясный ум.
- При чем тут чувство, рассудок? Просто я наблюдаю и анализирую. Как бы там ни было, после двух бокалов мне думается легче, чем после одного.
Он смотрел на нее задумчивыми проницательными глазами.
- Ну что ж, в течение ближайшего часа ясность, может, в тебе и сохранится, но вот потом ты наверняка пожалеешь, что не выпила всего лишь бокал.
- Боже праведный, это будет продолжаться больше часа?
- Как получится. Меня допрашивали чуть больше пятнадцати минут.
- Ты думаешь, меня будут допрашивать дольше? Но ведь, мне нечего рассказать им.
Терри сделал глубокую затяжку.
- Может, именно поэтому тебя и будут долго допрашивать.
Она нервно рассмеялась, вскочила с кресла и, подойдя к зеркалу, достала помаду и чуть подкрасила губы.
- Да, да, - протянула она, - твои слова прямо как холодный душ. Газету я оставляю. Можешь почитать на досуге. Пожелай мне удачи.
Он проводил ее до лифта.
- Ни пуха.
В ожидании лифта она еще раз окинула его серьезным взглядом.
- Когда-нибудь ты забудешь про то, что ты друг семьи, и изменишь свое отношение ко мне, вот тогда…
Дверца лифта распахнулась, она вошла в кабину, потом повернулась и, перехватив его взгляд, сказала:
- Не правда ли, я загнала тебя в угол, Филин? Ладно, ничего страшного. Помни только, что в этом твоем китайском языке нет слова "да". И в случае чего ты сможешь этим воспользоваться, только ты…
Дверца лифта закрылась, и он не успел расслышать конец фразы.
Вернувшись в квартиру, Терри подошел к окну. Легкий грузовичок все еще стоял у самого тротуара. Едва Синтия села в свой спортивный автомобиль с открывающимся верхом, как из грузовичка выскочил мужчина, в одно мгновение преодолел расстояние, отделявшее его от машины Синтии, и сделал ей какой-то знак.
Она что-то сказала ему. Мужчина покачал головой. Синтия опять что-то быстро проговорила, и мужчина громко, от души, рассмеялся.
Это все, что увидел Терри. Потом он увидел, как мужчина, все еще продолжая смеяться, сел рядом с Синтией на переднее сиденье и жестом руки указал, куда ехать.
Машина уже давно скрылась за поворотом, а Терри все еще стоял у окна и невидящим взглядом смотрел куда-то вдаль.
Глава 5
Инспектор Джим Мэллоу из отдела по расследованию убийств был настроен исключительно дружелюбно.
- Отлично устроились, - сказал он. - Мебель привезли из Китая, да?
- Да, в основном, - подтвердил Терри.
- Отличная квартира. И место хорошее - вид из окна просто прелесть. Люблю такие неординарные квартиры. Вы когда-нибудь были в квартире у Мандры?
- Да.