Фомин прибег к своему испытанному методу избавления от нервной перегрузки - залез под душ и принялся крутить то красный, то синий кран. Струя ледяной воды, струя кипятка… Теперь все в порядке!
Растираясь жестким полотенцем, он пришел к окончательному решению, какую задачу поставить сегодня перед дружинниками. Не совсем бесполезную…
Гостьи уже пришли и хозяйничали вместе с Валентиной Петровной на кухне. Соваться к ним туда не стоит. Непременно изловят, и придется помогать. Но с чего у них там такие страсти? Ага, летние впечатления о лагере старшеклассников. До директора школы дошло, что они показывали ребятам брейк.
"Ну, не глупо ли читать за это нотацию! Пусть учатся настоящему брейку. Разве лучше, когда у них получается вместо брейка провинциальная пародия. Все равно они не будут танцевать польку-бабочку, их привлекают новые, современные ритмы…"
Фомину не нравилось, что на кухне говорят о брейке с таким азартом. Увлеклись и забыли о грибах. Пригорят! Непременно пригорят! И уж наверняка пересолят!
Фомин решился.
- Альбертовне и Даниловне мой привет!
Такое обращение к юным коллегам Валентины Петровны придумал он сам. При первом знакомстве молодые учительницы, только что закончившие институт, признались, что не могут привыкнуть к обращению по имени и отчеству.
"Будто платье на три размера больше. И длинно и широко".
"Но нельзя же называть вас Леной и Светой", - сказал Фомин.
"Это почему же?"
"Коротко и узко, - пояснил он. - Уж лучше Альбертовна и Даниловна".
Появление Фомина на кухне вызвало восторг.
- Ну, рассказывай! Что там у вас? На след напали?
Прекрасная возможность намекнуть, что след ведет к кому-то из местных! Но жизнь уже научила Фомина не впутывать служебные дела в свою частную жизнь.
- Информацию не даю! - отрезал он. Вооружился длинной деревянной ложкой и пошуровал грибы на сковороде.
Альбертовна и Даниловна продолжали выпытывать:
- Все говорят - золото украли сами продавщицы.
- Информацию не даю, - повторил Фомин.
Его на такие разговорчики не купишь. Он твердо усвоил на собственном опыте, что сила отказа в однообразии ответов. Ни в коем случае нельзя пытаться объяснить то же самое, но другими словами. Как сказал - на том и стой. И произведешь впечатление человека, который уже все знает, но служба есть служба, не всякой информацией можно поделиться.
- А ребята считают, что золото уже за границей.
- Информацию не даю, - монотонно произнес Фомин и попробовал жареху на вкус. Минуток двадцать еще держать на огне. И чуточку недосолена.
Он досолил жареху и упрятал подальше кухонную деревянную солонку, а заодно и парадную, из хрусталя. Теперь они черта с два испортят грибы.
- Наша квартирная хозяйка уверяет - золото унесли черти…
- Информа… - завел Фомин, и его наконец выгнали из кухни.
Очень гуманно с их стороны. Фомин позвонил на городскую телефонную станцию и попросил разыскать Веню Ророкина. Не прошло и пяти минут, как Веня откликнулся. Фомин условился с ним насчет засады на Парковой. И прилег на диван.
Стены в современных домах тонкие. Голоса у всех учителей громкие и четкие. Фомин - хочешь не хочешь - слышал, о чем говорят на кухне.
Опять про директора школы…
Когда Альбертовна и Даниловна в начале лета прибыли в Путятин и заявились в школу номер один, им сразу же предложили поехать в школьный лагерь труда и отдыха.
- Вам повезло, - радостно объявил директор. - Молодым учителям, только что со студенческой скамьи, предоставляется возможность ближе познакомиться со своими учениками еще до начала занятий. Вы же знаете, в коллективном труде ярче раскрываются личности, лучше видны отношения между ребятами. О такой педагогической практике можно только мечтать! Осенью вы придете в классы во всеоружии. И к тому же… - добавил директор уже без радости, - вам пока негде жить. А к сентябрю образуется…
Но к концу лета выяснилось, что с жильем дело худо, дом, где была выделена квартира для молодых учительниц, все еще не достроен, а когда достроят - неизвестно.
Всю эту историю Фомин еще прежде слышал от Валентины Петровны. И обещал ей похлопотать насчет комнаты в фабричном общежитии. Но хлопоты не потребовались. Альбертовна и Даниловна действительно успели за лето подружиться со своими учениками. И Боря Шумилин подыскал им частную квартиру.
И вот теперь Альбертовна и Даниловна с восторгом описывали, какой Боря молодец. Переговоры с хозяйкой вел он и все обговорил - даже совместные расходы на дрова и на уголь. Две чистенькие смежные комнаты и сказочно дешево! Хозяйка - одинокая старушка. Очень обиделась, когда они попросили убрать искусственные цветы, ужасные тряпичные хризантемы. Но потом квартирантки и хозяйка помирились. А домишко прелесть! Настоящий сруб! В Крутышке, на Парковой. До школы двадцать минут.
Фомин уже понял, к кому их пристроил Боря Шумилин. Там перед домом могучая береза. Дом старый, но крепкий. Хозяйка - бывшая ткачиха, подрабатывает к пенсии торговлей цветочками у кладбища. Никогда раньше жильцов не пускала. Ай да Боря! Уговорил. Деловой парень. Ребята его прозвали "директором". И еще почему-то "полковником Шумилиным". Не очень-то его любят…
Фомин и сам не испытывал симпатии к Боре Шумилину. Однако тщательно скрывал это от жены, подозревая в себе пережитки черной зависти закоренелого троечника ко всем отличникам и активистам.
На кухне меж тем заспорили про какого-то Эдика. Он тоже показывал ребятам настоящий брейк.
У Альбертовны Эдик вызвал весьма серьезные подозрения. Человек не так уж молод. С чего бы ему липнуть к школьникам? Эдик явно не тот, за кого пытается себя выдать. Даже восьмиклассник Спицын (знакомая Фомину фамилия!) спросил Альбертовну: "Зачем он к нам ходит?" И ей показалось - Спицын что-то узнал про Эдика и боится сказать. Кстати, и еще кое-кто из ребят относится к Эдику с подозрением. Его даже пытались избить.
- Это не наши! - горячо возразила Даниловна. - На Эдика напали подростки из деревни. Мне Боря сказал. А Боря дружил с Эдиком.
Фомин понял, что Даниловна Эдику симпатизирует. Умен и начитан. Работает в престижном институте (заковыристое название Фомин не разобрал). А на шабашки поехал от скуки. Не валяться же целый отпуск на пляже. Эдик со студенческих лет ездит в строительные бригады. А что касается Спицына, то этот мальчишка всюду шныряет и подслушивает. Маленький Яго…
"Сильно сказано! - отметил про себя Фомин. Ему припомнился ломающийся басок: "Передайте, пожалуйста, Валентине Петровне, что звонил Спицын. Не забудьте - Спицын".
На кухне Валентина Петровна, конечно, стала защищать своего ученика. Бедный Спицын, он такой слабенький, его все бьют.
"Если кого-то все время бьют, - непедагогично подумал Фомин, - почему бы однажды не предположить, что отлупили за дело?"
А некий Эдик, значит, работает в той самой бригаде… Сегодня весь день натыкаешься на шабашников, которые строят комплекс в Нелюшке. Фомин вдруг понял, что участковый Сироткин хотел посоветоваться о том же. С шабашниками он сплоховал. Опытный участковый обязан сразу установить, какая такая бригада объявилась в колхозе, откуда и в каком составе. А Сироткин только недавно обнаружил, что на комплексе работает вовсе не студенческий отряд. Интересно, какую новость он собирался преподнести сегодня? Что случилось в Нелюшке?
Фомин затосковал. Неужели придется сейчас звонить в Нелюшку, разыскивать бестолкового Сироткина?
"Но зачем торопиться? - подсказал ему голос благоразумия. - Если в Нелюшке случилось ЧП, Сироткин не искал бы меня лично. Про ЧП докладывают дежурному. Поэтому не будем разводить панику. Спокойно, Фомин. Спокойно… Всего-то и надо завтра с утра пораньше съездить в Нелюшку".
За стеной Альбертовна и Даниловна ужасались репертуаром школьного ансамбля "Юность".
- Слова пошлейшие! Музыка - подражание самым худшим образцам! Мы ребятам честно сказали! А они и сами недовольны. "Юность" на грани развала. Олег Сергеевич, прежний руководитель ансамбля, бросил ребят на произвол судьбы. Летом они пытались репетировать самостоятельно, Боря Шумилин предложил в руководители "Юности" Анюту Голубцову, но она не согласилась…
Фомин, борясь с дремой, попытался высчитать, хорошо это или плохо, что "Юность" перестанет конкурировать с "Радугой". Но мысли текли лениво, и он так и не добрался до точного вывода. Вот что действительно плохо - это бросать ребят, как сделал Олег Сергеевич. Уехал и даже не попрощался с учениками. "Хватит, отслужил в вашем городишке положенные два года".
За стеной заговорили про кино. Безобразие! В колхозном клубе нет своего киномеханика, какой-то халтурщик приезжал из города, и всегда неизвестно, какой фильм он будет показывать. За все лето не видели ни одного хорошего фильма. И плохих он тоже не привозил - тех, про которые в "Экране" дают критику. Все названия совершенно неизвестные - попробуй после беседовать с ребятами. И хоть бы раз сеанс начался вовремя. А ведь колхоз посылал за этим халтурщиком машину. И Эдик его привозил…
Дальше про кино Фомин не услышал. Глаза слипались, голова клонилась к подушке.
И приснился ему сон, будто сидит он с удочкой в лодке посреди Пути, а с берега за ним кто-то приглядывает. Невидимый. Но ясно, что это Егоров. Надо вытащить удочку и отгрести куда подальше, но крючок зацепился за что-то тяжелое. И страшно почему-то - вдруг Егоров заметит.
Фомин дергал, дергал полегонечку. Вот морока, не получается. И вдруг над ним загалдели: "Тише! Он устал!" Фомин обрадовался: "Ага, это я во сне…" И с большим удовольствием проснулся.
"Ну, наконец-то и грибы на столе!"