Ничего, не пропала… Сотрудники управления стали приносить из дому у кого что есть. В куче игрушек - половина дареных. Участковый Женя Журавлев принес Нине Васильевне маленький автомобильчик болотного цвета. Чудо-автомобильчик. Вездеход. Нина Васильевна залюбовалась. "Откуда у тебя такая игрушка?" Женя засмеялся: "Нашел. Иду, понимаешь, по улице и вижу - лежит. Я и взял. Потому что не там лежит, где следовало…"
Журавлев покатал игрушку по столу, болотный автомобильчик жужжал, как майский жук. Журавлев пустил его по полу, вездеход ловко перевалил через щель в полу и забрался на ковер.
"Смотри, чтобы не свистнули. Улика. Но и не прячь, держи на виду. Только не отдельно. Среди других игрушек. И спрашивай при случае, не видел ли кто раньше эту игрушку. Где, у кого…"
Вот на этот автомобильчик и поглядывал украдкой Спицын. Поглядывал, как на что-то знакомое.
- Нравится машинка? - простодушно спросила Нина Васильевна. - А у тебя такая есть?
- Нет! - Спицын испуганно заморгал. - Я машинок не собираю.
"Врет", - отметила про себя Нина Васильевна.
Спицын в ее картотеке малолетних коллекционеров уже значился.
Эту картотеку Нина Васильевна завела по типу своей прежней картотеки лошадников, ныне отправленной за ненадобностью на нижнюю полку шкафа. И понемногу стала разбираться в тонкостях обмена или купли-продажи солдатиков разных армий, автомобильчиков всевозможных марок, иностранных журнальчиков и всего прочего, что собирали юные жители Путятина. Кому-то из них нравилось коллекционировать что-то одно, скажем солдатиков. Кто-то разбрасывался, хватался за все. Хитрые обдуривали доверчивых, сильные прижимали слабых. Возникли совершенно новые отношения между ребятами. Проторговавшиеся попадали в кабалу. Как подумаешь - зло берет. Но нет повода для вмешательства.
Отпустив ребят, Нина Васильевна смотрела в окошко, как они идут через милицейский двор к воротам.
Дьяков - впереди, не торопясь. Спицын словно бы торопится, хочет скорее покинуть территорию милиции, пугливо оглядывается на синюю "коробочку" с красной полосой, на мотоциклы с колясками, голубые с желтым… но не обгоняет товарища, остается позади.
Разговор в милиции никакого облегчения обоим не принес. Они наверняка пытались скрыть от родителей происшествие в лесу. Но двоим всегда труднее скрыть что-то нехорошее, чем одному. Так что и в школе все станет известно. Нина Васильевна далеко не всю информацию о ребятах передает директорам и завучам, однако родителей молчать не заставишь. Они не задумываются, к чему может привести огласка. Спицыну-то ничего, как с гуся вода. А самолюбивому Дьякову будущие расспросы - обида и страдания.
Нина Васильевна посмотрела на лавочку, где сидели эти двое, и увидела закатившуюся к спинке ручку. Кто-то из них обронил. Странно. Они ничего не писали. Кто же за ней вернется?
Если ручку обронил Спицын, для него вернуться в инспекцию по делам несовершеннолетних - задача ох и трудная! С его-то трусостью…
Быстрые ноги простучали по крыльцу.
- Разрешите?
Дверь распахнулась. Нина Васильевна не поверила своим глазам - Спицын.
- Ну заходи! Твоя ручка?
- Моя! - Спицын взял ручку, поднес к очкам и упрятал во внутренний карман. - Я нарочно оставил. Чтобы с вами поговорить. Без него.
- Значит, вы с Дьяковым все-таки их узнали, - подсказала Нина Васильевна.
Спицын опустил голову.
- Да.
- Говори, не бойся. - Нина Васильевна встала из-за стола, подошла к нему, положила руку на плечо. Ух ты, как дрожит!
- Только вы меня не выдавайте… - Спицын запнулся, с трудом выдавил: - Ханя… - И снял очки, принялся протирать скомканным носовым платком.
Так вот, значит, кто… Теперь понятно, почему другие, пострадавшие от лесных разбойников, твердили, что грабят чужие, незнакомые ребята. С Ханей лучше не связываться, все знают - он мстительный. А Спицын решился…
- Можешь не беспокоиться, - клятвенно обещала Нина Васильевна, - я еще никого не подводила. А ты молодец, я даже не ожидала.
Спицын нацепил очки.
- Я побегу, меня Дьяков ждет. - За толстыми стеклами мелькнула усмешка.
Нина Васильевна смутилась: "Не надо было ему говорить, что я не ожидала".
На Ханю, то есть на Павла Рыжикова, у нее давно была заведена особая папка. Отобрать у кого-то корзину с грибами для Хани, как он выражается, "мелочевка", "ништяк". У него в руках власть над всеми подростками в Париже. И держит он своих в беспрекословном подчинении. В Путятине такого еще не видывали - разве что в кино.
Нина Васильевна отыскала список ребят, ограбленных в лесу, внимательно перечитала. Что ж, можно добраться до Хани окольными путями, так, чтобы и тени не пало на сегодняшний случай. А будет ли толк? Ей живо представилась беседа с ним. "Подумаешь, грибочки отобрали, - цедит презрительно Ханя. - Там и было на донышке. Видим - пустые идут. Пошутили - нельзя, что ли? Если бы мы джинсы с кого сняли, тогда верно - хулиганство…"
Она положила список ограбленных грибников в папку Рыжикова. И сегодняшние показания Дьякова и Спицына - туда же. Если принести эту папку в комиссию по делам несовершеннолетних, все согласятся, что место Рыжикова в исправительном заведении. Но Рыжиков у своих родителей единственный сын. И еще не все меры Нина Васильевна испробовала.
- Нет, - сказала она вслух и убрала папку на место.
За воротами милиции Дьяков и Спицын разбежались в разные стороны. Дьяков бежал и пугливо оглядывался - не видел ли кто, откуда они вышли. А Спицын удирал без оглядки, сам не веря, что решился на такой смелый поступок. Одно утешение было у него: Ханя непременно должен заподозрить Дьякова, как более смелого. А чтобы этот трус Спицын сделал то, чего не смогли другие ребята?… Да никогда!
IX
Фомин по возвращении домой сразу позвонил дежурному по ГУВД. Отозвался бодрый голос с металлическим оттенком. Фомин и сам на дежурстве отвечал по телефону таким же стандартным служебным голосом - даже Валя его не узнавала.
- А, это ты, Николай Палыч. Привет, - дежурный заговорил своим голосом. - Тебя Налетов ищет. Из Нелюшки звонил твой любимец - участковый Сироткин.
Сироткин часто звонил Фомину. Старательный парень, но уж очень неповоротлив. Опять ему совет нужен? Ладно, потерпит до завтра. Но что понадобилось Налетову? Сам ведь отпустил.
- Больше ничего? - спросил Фомин.
- Официальная информация исчерпана, - интригующе произнес дежурный.
- Давай неофициальную!
- Прибыл Егоров… - Дежурный многозначительно помолчал. - И уже отбыл.
Егоров! Вот почему Петр Петрович забеспокоился.
- Спасибо за приятные новости! - Фомин тяжко вздохнул и набрал домашний номер начальства.
Он не собирался спрашивать: зачем вы меня искали или зачем приезжал на такой короткий срок Егоров. Вопросы задают старшие по званию.
- Ну, как съездил? - отечески спросил Петр Петрович. - Как настроение? Дома все в порядке? Жена здорова?
Трогательная забота начальства не ослабила бдительности Фомина. Он не поддался иллюзии, что начальник управления разыскивал своего сотрудника ради неспешного разговора о житье-бытье. Фомин дисциплинированно ждал, когда Петр Петрович перейдет к делу.
Все так же задушевно Петр Петрович передал Фомину привет от Егорова.
- У него к тебе просьба…
Петр Петрович не стал говорить по телефону о важнейших новостях, привезенных Егоровым. Еще успеет Фомин узнать и про бежавшего из колонии Гриню, и про удачливого Рудика Куртикяна, и про давнишнее знакомство Прокопия Лукича Смирнова с грузчиком Сухаревым, ныне отбывающим заслуженное наказание.
Про газорез, обнаруженный участковым Журавлевым, Петр Петрович тоже говорить не стал. Он только передал Фомину поручение Егорова.
- Надо, чтобы укрепился слух, будто мы усиленно ищем среди местных. Используй для этого дела сегодняшнюю дискотеку и сбор комсомольской дружины, шумни ребятам, дай им какое-нибудь задание по розыску. Подробности на твое усмотрение. Вопросы есть?
- Нет, - мрачно сообщил Фомин.
А что ему, радоваться, что ли? Выдумка Егорова ставила его в дурацкое положение.
- Ты меня правильно понял? - осведомился Петр Петрович.
- Понял и выполняю, - доложил Фомин служебным голосом.
- Желаю успеха. Привет жене.
При разговорах по телефону начальство первым кладет трубку. А потом, пожалуйста, можешь швырять свою.
На жалобный вскрик телефона выглянула из кухни встревоженная Валентина Петровна.
- Уходишь? Прямо сейчас? А я девочек пригласила на грибы!
Фомин заставил себя улыбнуться. Широко и жизнерадостно. Еще веселей. Шире рот - не бойся, не порвешься… Вот так! Ты счастлив и всем доволен! Позор тому мужчине, который норовит переложить свое дурное настроение на жену…
- Петр Петрович передает тебе привет! И до вечера я из дома ни шагу!
Если бы Налетов хоть намекнул по телефону, что обнаружились факты, дающие основание подозревать знахаря Смирнова… Все бы дальше пошло по-другому. Фомин тотчас бы доложил начальству про злополучную записку с черепом и костями! И конечно, отменил бы засаду на Парковой у дома двадцать пять!
Но, увы, Налетов ни словечком не обмолвился про знахаря. Ведь он не знал, что Прокопий Лукич Смирнов, весьма заинтересовавший Рудика Куртикяна, недавно обратился к Фомину за помощью и что Фомин - всегда образец службы! - на этот раз умудрился сплавить жалобщика своему общественному помощнику.
"Необдуманные поступки нередко приносят больше пользы, чем обдуманные" - так впоследствии оценил произошедшее недоразумение Киселев.