Так вот, значит, зачем ты татей прислать к себе попросил?! Вдруг сказал государь. Только сейчас дошло. Ты смотри, не соврал Сколько ещё душ тебе загубить надо?
Пять, государь, соврал Санька.
Пять?! Эх, дать бы тебе ещё, батогов! Молвил царь. Вот дурья башка. Прав Алексей Фёдорович Лучше самому сгинуть, чем за чужие души себе жизнь купить. Это же души! Дурья твоя башка! Что жизнь. Она сегодня есть, а завтра нет. А душа вечная, и куда она теперь попадёт, твоя душа? И Алексей Фёдорыч, теперича переживает за свою душу... Эх, ты! Дать бы тебе! На кол бы посадил, ей богу Да убивать тебя нельзя А жаль!
Так давай мы быстренько отдадим какого-нибудь татя упырю, и всё. Казни меня сколько хочешь!
Погодь, погодь Надо всё обдумать сперва Да и татей не видать, пока.
Хоть бы ещё не наши, не православные души были, встрял Адашев. То не так жаль.
Тьфу на тебя, Алексей Фёдорович!
Царь даже перестал обмахивать себя веником.
Ты, чай, не упырём укушенный?! Что говоришь, то?! У иноверца тоже душа есть! И сколько иноверцев в нашу веру перешли?! А?! А ты не дашь душе покаяться и правый выбор сделать.
Царь показал сначала Адашеву кулак, потом Саньке.
Вот я вас! Чтобы без моего ведома Ни-ни!
А вдруг что случится со мной?
Не думаю, чтобы я был первым в списке упыря, сказал цинично государь. Да и не пятый, поди. Не ври, что я у тебя самый ближний. Лёкса твоя тебе роднее. Мокша, иные родичи. Даже твоя Варвара Так, что не ври.
Санька «надулся».
Хотя и их жалко, посмеялся царь. Шучу я, но не до шуток мне. Упырь кого выберет, не известно, а рисковать я не хочу. Закрыть бы тебя в башню,
но там ты ещё скорее
Я в башне на себя руки наложу сразу, сказал Санька тихо. Лесной я человек.
Царь снова прекратил обхаживать себя веником.
Слышь, Фёдорыч, глаголет то как? Обложился чужими душами, аки стеной! Ни казнить его, ни в крепость посадить! Может, сговорился он с упырём, как думаешь?
Да, не-е-е При мне всё было. Нечаянно получилось. Я свидетель
Он вздохнул.
* * *
Через день царь со своей свитой уехали в Ивангород и Санька вздохнул свободнее. В целом Усть-Луга царю понравилась. Стены и башни, конечно, ещё нужно было возводить выше, а для того остался царский розмысл Иван Григорьевич Выродов.
Санькин друг Барма Постник остался в Москве строить храм в честь взятия Казани. Об этом сказал сам государь. Судя по проекту, закончит он его лет через десять.
Выродов включился в строительство крепости сразу по приезду. А Санька из строительства, по понятным причинам выпал.
Рассказывай, Иван Григорьевич, чего я не так сделал?
Так-то, всё так, Александр Мокшевич, но на твои основания надо огромные башни и стены ставить. Столько камня нам и за десять лет не пришлют. Ивангородская крепость сама строится Ям не рвётся камень ломать.
Будет у нас камень. Посмотри, сначала, мой проект крепости.
Они сидели в той же банной трапезной, ставшей, за время пребывания царя в Усть-Луге, своеобразным штабом. Александр развернул пергамент с планом крепости на столе, придавив его четырьмя кружками. На углах пергамента уже имелось по несколько характерных, слегка липких, окружностей, но это был «рабочий» план.
Каменной стена будет только вот до этого уровня, показал Александр разрез северной стены. Далее пойдёт монолит.
Монолит, это что?
Лить стену будем. Лепить. Как из глины.
Видя молчаливое непонимание на лице Выродова, Санька махнул рукой.
Я покажу!
Адашев привёз несколько мешков Мокшанского цемента. Остальное должно приехать следом.
Из прошлой жизни Александр знал один парадокс, что если одна лошадь потянет триста килограмм, то две лошади потянут тонну. И ещё, доказал Адашеву и царю, что два коня, запряжённые в одну оглоблю, тянут груз в два раза больший и дальше, чем запряжённые одна за другой Они с Адашевым даже устроили скачки по коломенской дороге и Санька выиграл. После этого все ямщицкие тягловые повозки переделали под Санькину упряжь, как называли её ямщики.
Для себя Санька организовал в Коломенском конюшенный двор и обучил конюхов объезжать лошадок. За год они подготовили около пятисот пар. За это же время Александр получил прерогативу отбора месячных жеребят, по только ему известным критериям. Их сразу приучали к парной упряжи и управлению длинными вожжами.
Теперь Александр ждал свой тысячесанный обоз со снабжением с особым нетерпением и со страхом. Кормить лошадок и возничих было не чем.
* * *
Вот, смотри. Берём цемент две части, песок пять частей, щебень девять частей. Перемешиваем в этой емкости, закидываем в бочку, добавляем воду, перемешиваем и крутим эту рукоятку. Добавляем ещё немного воды. Крутим. Вываливаем в носилки. Ребята уносят. Давай, давай ребята! Шустрее!
«Ребята» из бригады оборотней подхватили тяжеленые носилки и побежали по деревянному настилу вверх на стену.
Сюда в бочку заливаем воду, крутим, споласкиваем и тоже выливаем в носилки. Ребята и эти носилки забирают. Забирайте, ребята. А мы пошли следом.
Александр и Выродов поднялись следом за «ребятами», где первая пара уже вылила одни носилки в опалубку стены. Вторая пара вылила цементную воду из вторых носилок в первые, обмыла остаток смеси и смешала с раствором в опалубке.