И парень быстро топает на выход, откуда все еще слышны стоны и крики. Я же, растеряв половину своей уверенности и энтузиазма, все равно иду до конца коридора и, уперевшись в примечательную дверь, останавливаюсь. Кстати, дверь очень простая. Не то, что у директрисы приюта. Касаюсь пальцем и получаю какой-то электрический разряд. Интересно охранная система такая?
От нечего делать, хожу вдоль стены, читаю висящие здесь в рамках разные законы, дипломы и листы благодарности. Последних, кстати, всего два. И оба от одной и той же дамы. ИнтересноЧтение дается мне с трудом, но все же, благодаря печатным буквам, гораздо проще, чем договор, который мне дала на подпись директриса.
А потом я нахожу одну бумажку, прочитав которую, чувствую, как холодеет у меня внутри. Закон. «О недопуске женщин к врачеванию». Я-то думала, что тут какой-то там патриархат. Типа женщина, знай свое место. Подобное хоть и тяжело, но можно обойти, особенно, если мужчинам в таком случае удобно.
Но увы. Согласно этому закону, любую женщину, на которую поступят жалобы или кляузы, стражи обязаны арестовать и доставить на допрос в городскую тюрьму. После чего, если женщина сознается, проводится судебное заседание. Наказание от ссылки куда-то в горный поселок «Плеевка» на всю оставшуюся жизнь, до смертной казни. В зависимости от «вины» подсудимой.
Просто отлично!
- Вы ко мне?
Внезапно раздавшийся за моей спиной голос, заставляет подпрыгнуть до потолка и резко повернутся. Сероглазый главврач смотрит на меня слишком внимательно и переспрашивает:
- Если вы ко мне, то давайте быстро. У меня еще одна операция сегодня. Если же нет покиньте здание больницы, у нас экстренная ситуация.
- Нет. Я к вам.
- Проходите, - сероглазый открывает дверь и пропускает меня первой.
Захожу и останавливаюсь на пороге. Главврач проходит к столу, наливает себе стакан воды, одним махом его выпивает и бросает на меня еще один взгляд.
- Мы виделись с вами раньше? Мне кажется ваше лицо знакомым.
И вот что делать? Врать? Или сказать правду? А если он заодно с директрисой?
Глава 3-1
- Да, мы виделись. Вчера утром. Вы приезжали в приют и осматривали меня.
И замираю в ожидании его реакции, готовая если что, бежать максимально быстро и далеко.
- Ах, да. Вспомнил. Мари
- Мари Форс.
- И зачем вы здесь, Мари Форс?
Главврач садится в кресло, устало растирает ладонями лицо. Как же мне знаком этот жест. Я сама так нередко делала после тяжелой смены.
- Хочу у вас работать.
Мужчина поднимает на меня глаза, придирчиво смотрит.
- Санитаркой? Вы не сможете.
- Я сильнее, чем выгляжу. И я очень хочу тут
- Нет, - прерывает меня главврач. Строго и безапелляционно. У меня весь штат укомплектован. Поищите место в другой больнице.
- Но я не хочу в
- Мне все равно, чего вы не хотите. Я вам уже ответил. Не вынуждайте меня отказывать вам еще раз.
Конечно, можно было бы еще поумолять, поунижаться, но очень сомневаюсь, что это бы помогло. Поэтому я просто прощаюсь, максимально сдержанно, и выхожу, аккуратно прикрыв за собой дверь.
А в коридоре меня настигает волна отчаяния. И что теперь делать? Уже вечереет. Куда я пойду на ночь глядя? Не зная географии этого места, не имея ни знакомых, ни родственников.
Наверное, я бы прискорбно разревелась, но тут у меня в привязанной ткани зашевелился котенок, о котором, если честно, я уже успела забыть. Быстро иду по коридору и, заметив табличку с женским туалетом, захожу туда, закрыв двери.
Быстро развязываю ткань и кладу ее на маленький столик. Раскрываю. Бедный малыш.
- Мяу, - хрипло отзывается котенок.
- Прости, я о тебе забыла. Но сейчас исправлю.
Намочив кусочек ткани, начинаю отмывать шерсть на горле котенка, рядом с раной и внезапно Я даже несколько раз моргаю, а потом протираю глаза рукой, не совсем понимая, что происходит. А где рана? Там была огромная дыра, ее нужно было шить. А сейчас ничего нет. Только шерсть, перепачканная в грязи и крови. И розовая, «молодая» кожа. Ничего не понимаю.
- Мяу, - довольный котенок пытается тереться об мои руки.
- Ну раз ты как то внезапно излечился, то давай тебя вымоем. Я не могу носить с собой такого грязнулю, - говорю ему, и малыш довольно мурлычет, словно соглашается.
Используя больничное вонючее мыло и такую же воду, быстро и довольно легко вымываю найденыша. Странное дело, но котенок не вырывается, не шипит, а наоборот, с удовольствием подставляется под струю воды и позволяет отмыть себя без особых хлопот. А во время высушивания зверька в ткани, я обнаруживаю, что это у меня маленькая кошечка. А не кот, как я думала вначале.
- Будешь Мурка. Марья и Мурка. Как тебе? Мне нравится.
Кошечка довольно урчит и прижимается к моей руке, требуя еще ласки.
Я довольно долго занимаю туалет, но никто не стучит в дверь, не требует, чтобы вышла. Оно и понятно: похоже, на всю больницу только две девушки и есть я и Мурка. Высушив кошечку и снова привязав ее к себе в ткани, закидываю на плечо сумку, чтобы спрятать подозрительный комок у себя в районе живота, где Мурка вьет «гнездо».
Выхожу в коридор. Тишина, никого нет. Медленно передвигаю ноги, так и не встретив никого из персонала больницы, чтобы спросить, куда теперь мне идти. Выйдя во двор, обращаю внимание, что медработники сработали быстро и слаженно: больных уже нет, всех распределили.