Мужчина прошелся по убогой крестьянской комнатушке, сел на грубый, крепко сбитый стул, снова прикрыл глаза и принялся растирать виски, пытаясь снять сверлящую, пульсирующую боль. А заслышав шаги, выпрямился, открыл глаза, окинул взглядом стоявшего перед ним ребенка и поморщился: весь грязный, в земле и знать даже не хочется в чем еще..
Здрасьте, буркнул тот и уставился на отца насторожено, исподлобья... как есть маленький дикарь.
Иди умойся, переоденься и поздоровайся, как положено, сдержанно произнес Камхен.
Мальчишка не заставил упрашивать себя дважды, тут же сорвался с места и выбежал на улицу.
Аеринн в это время растопила печь, поставила на огонь старый пузатый чайник и принялась складывать в большую глиняную кружку сухие травы из полотняных мешочков, потом залила чашку кипятком до самых краев, накрыв сверху крышкой, укутала чистым белым полотенцем.
А когда отвар настоялся, выбрав из него травы, поставила кружку перед Камхеном
Выпей, это поможет от головной боли, и села рядом.
Он усмехнулся:
заметила, значит. Но снадобье попробовал душистое, приятное, хоть и горчит немного. Пока он не спеша потягивал отвар, Аеринн молчала, смотрела в сторону куда-то, только фартук в руках мяла нещадно. И вроде как собиралась что-то сказать, но тут послышались шаги, и перед взором риана предстала умытая и переодетая версия сына.
Здравствуй, папа, заученно оттарабанил тот и встал прямо, смотря отцу куда-то в подбородок.
Здравствуй, Аодхан, уже более благодушно отозвался Камхен и теперь внимательно принялся рассматривать ребенка.
Тот подрос с тех пор, как они виделись в последний раз, но все равно оставался тощим и мелким. «Зато ловок и быстр», мысленно уравновесил он эти недостатки. Смазлив, правда, чересчур для мальчишки и на мать похож: те же темно-рыжие волосы, те же распахнутые глаза (цвет, правда, отцовский серый), ресницы, брови, губы.. И это проблема: Мирне привыкнуть к пасынку будет сложно. Но тут уж ничего не поделаешь. Диковат, конечно, но это от недостатка воспитания. Щенки и крестьянские дети тут кто хочешь одичает.
Его ребенок явно побаивался. Держался напряженно, на вопросы отвечал односложно и при первой же возможности пытался сбежать. А вот к матери льнул. Порой риан Ибдхард даже чувствовал некое подобие ревности, когда видел, как Аодхан что-то восторженно щебетал Аеринн, а та ласково улыбалась в ответ. К кому обращена эта ревность к сыну или к его матери, понять не мог и сам риан.
Нам пора ехать, произнес он наконец. И увидел испуганный взгляд мальчишки, брошенный на мать.
Принесешь свою сумку? спросила та таким спокойным голосом, будто речь шла об обычной прогулке.
И это, как ни странно, сработало: ребенок кивнул и отправился наверх за своими вещами. Небольшой чемодан, уже готовый и стоящий недалеко от двери, риан лично отнес в экипаж.
Аодхан спустился вниз с холщовым мешком, содержащим, видимо, основные его сокровища. По крайней мере, его он никому не доверил.
Мама? слегка дрогнувшим голосом произнес мальчик, и Камхен с неудовольствием подумал, что сейчас предстоит слезливая сцена, которой ему очень бы хотелось избежать.. но мальчишка удивил.
Один из щенков, с рыжим пятном на голове.. старый Курх хочет его утопить, но он не больной, только слабый очень, его остальные от еды отпихивают. Возьми его себе, тебе будет не так грустно..
Хорошо, милый, Аеринн улыбнулась, присела и крепко обняла сына. В тебе живет Солнце, Аодхан, не дай ему погаснуть, обещаешь?
Ребенок сосредоточенно кивнул и забрался в экипаж. Всю обратную дорогу он молчал и сидел, вцепившись в свою сумку, то смотря в окно, то кидая настороженные взгляды на отца. И ни слезинки не проронил.
И лишь когда они проехали половину пути, риан обнаружил, что так сильно докучавшая ему головная боль бесследно прошла.
Первые проблемы начались на следующий день. К завтраку новый член семейства заявился с шишкой на лбу и ссадиной на руке.
Упал, мрачно отвечал он на все расспросы.
Довольные взгляды, которыми обменялись при этом Дирла и Бранн, продемонстрировали, что старшие отпрыски уже взялись за своего единокровного брата. Камхен не мог, конечно, не понимать, что происходит, но решил в детские разборки пока не вмешиваться. Ему самому было любопытно, как будет вести себя младший сын, да и втайне он надеялся, что подобные встряски ускорят открытие его дара.
Поначалу Аодхан сносил издевки молча, старался на глаза старшим не показываться, а то и вовсе из дома удирал, болтался с местными работниками больше, отцу не жаловался. Только когда сердобольная пожилая кухарка как-то обмолвилась риану, мол, поуняли бы вы старшеньких, Ваша Милость, а то дите горькое так по ночам всхлипывает, что сердце сжимается, тот понял, что дело заходит далеко. И только хотел сделать детям внушение, как разразился скандал: Дирла прибежала в истерике, крича, что Бранна убивают.
Позже выяснилось, что старший подстерег у младшего в галерее второго этажа у самой лестнице и принялся задирать. Аодхан терпел, но когда Бранн стал в открытую насмехаться над Аеринн, не выдержал и со всей яростью затравленного звереныша накинулся на зубоскала чуть ли вдвое превосходящего его самого. Тот не удержался на ногах, и оба они единым вопящим клубком скатились по лестнице к самому ее подножию. Как только не расшиблись насмерть? Прекраснейшая миловала.