Прохорова Алина Владимировна. Не замужем. Работает в сорок девятой горбольнице, докладывает робот. Водительский стаж три года. Опасностям от автомобиля не подвержена.
А я все смотрю и смотрю на нее, забывая даже о дороге.Почему? Кто бы объяснил.
Сворачивай. Время.
К двадцати трем Гидрометцентр сообщает о полном обледенении дорожного покрытия по всему городу. Идиотов среди автолюбителей, конечно, хватает, поехали бы и по льду, но в небольшой предновогодний морозец даже новенькие «Мерседесы» и «БМВ» вдруг отказываются заводиться.
Возвращаемся. Справа со двора выруливает бежевая «Девяносто девятая», обезображенная тюнингом и тонировкой. Сквозь закрытые окна музыка грохочет так, будто колонки снаружи, а не внутри.
Вадик Знаменский, зевает робот, шестнадцать лет, из них три недели за рулем, юношеский максимализм зашкаливает. На дороге косплеит последнюю сволочь, думает, будто это круто. Едет до дома от другана Григория.
А мы его и не тронем, отвечаю я, у него будущее неясное, возможно, исправится.
Ага, соглашается Батон.
На светофоре притормаживаю, «Девяносто девятая» обходит справа и частично заруливает на мою полосу.
Стервец.
Нет, наказывать не будем, поучим немного, решаю я.
Зеленый.
Сцепление.
Передача.
Газ в пол.
Сдаю левее, прохожу «жигуленку» и утапливаю до ста шестидесяти за три с половиной секунды.
Молодца, вздыхает робот, ничему жизнь тебя не учит.
***
В контору добираюсь за полчаса до Нового года. Батон выпрыгивает из кабины и несется домой, а я долго сижу в машине, поглаживая кожаный руль.
В кабине уютно. Наверное, сказывается усталость, а, может, просто ночь: черное небо, фонари и живущий своею жизнью город. Я с детства люблю вглядываться в зажженные окна. Не подглядывать, нет! Просто, кажется, именно там, где свет, обязательно тепло и ждут только меня.
Грустно? Скорее, печально. Подходит к концу очередной год заточения между жизнью и смертью. Сейчас я выйду из машины, немного пройду по скользкой дорожке до подъезда, войду в переделанную под офис квартиру на первом этаже, открою дверь, и Батон произнесет мурчащим голосом с неподражаемой улыбкой кэроловского чешира:
А вот и он, наш герой дня! Просим-просим...
Начальство предложит подписать очередной контракт, а потом будет праздник. Вовсе не какой-нибудь
дурацкий корпоратив, а тихий, душевный вечер друзей средь свечей и бокалов самого лучшего шампанского.
Выхожу из машины, иду к старому пятиэтажному зданию, вхожу. Берусь за ручку двери...
Ветрило в Германии достиг тридцати метров, во Франции уже двухметровые сугробы, Англию вообще, наверное, смыло, и только у нас в России хорошо. А хотя бы потому, что в Москве снега не было с середины декабря, когда грянула неожиданная оттепель, а какой же Новый год без снега?
А вот и наш герой дня! орет Батон, а я в который раз не узнаю наш офис.
Иду, заворожено глядя по сторонам, не в силах произнести ни слова. Куда делись дешевые украшения? Когда синтетический отвратительный запах елового мыла сменился настоящим ароматом смолы?
Ко мне. Сначала ко мне, выплывает из полумрака начальство, кажется, Максим Андреевич созрел для решения.
Начальство одето роскошно: в дорогой костюм-тройку. Я иду за ним в кабинет. На стол падает лист бумаги и шариковая ручка.
Годовой контракт. Праздник праздником, а формальности нужно чтить и соблюдать.
Целый год... много это или мало?
Где-то далеко, опутанное проводами и датчиками, спит беспробудным сном мое тело. Не загнется ли оно, пока хозяин станет проживать очередную иллюзию жизни? Но с другой стороны, разве та реальность намного отличается от нынешней?
Представляю, как вытянулось бы лицо врача, узнай он, что некоторые пациенты вместо того чтобы пребывать в пустоте комы, носятся по улицам города на поливальных машинах, искусно закамуфлированных под снегоуборочные. И спасают автомобилистов, между прочим от глупости, неприятностей, всего того, отчего не уберегли себя. Ангелы-хранители, черт нас побери.
А ты расскажи, начальство умеет читать мысли. Кто бы сомневался, но только не я.
Не хочу в психушку.
Всматриваюсь в аккуратные буквы контракта и внезапно понимаю, что не в силах разобрать ни слова. Будто наваждение какое-то окутывает разум. Вскакиваю и пытаюсь всмотреться в лица друзей, но все они плывут, преображаясь в водовороты силы, которые невозможно увидеть в реальном мире, а лишь почувствовать. На прощание Галочка посылает мне воздушный поцелуй, а Батон трется о ладони мохнатой мордой только лишь для того, чтобы реабилитация прошла как можно быстрее.
И это еще не все сюрпризы, шепчет робот и продолжает приглушенным тенорком:
Циклон, несколько дней терзавший Европу, наконец, ослабевает. По всей видимости, праздники пройдут при усиленной работе спецслужб, но хотя бы спокойно.
И что, даже Англия цела? сиплю я, с трудом размыкая заплывшие веки.
Доктора!
Доктора!
Кажется, снова отключаюсь, но ненадолго.
Где я нахожусь?
В сорок девятой.
А вы не Алина, случаем?
Девушка вздрагивает, и я стремлюсь скорее перепрыгнуть на другую тему:
Сколько я здесь?
Три месяца, никто не ожидал, что очнетесь так быстро. Вы попали в аварию и пережили клиническую смерть. Это чудо, что смогли выжить при попадании в отбойник на скорости за двести! А еще вы первое на моем веку исключение из правила ботинка... ой...