Просвети меня, коп.
Палермо тогда насчитывал двести тысяч жителей и был торговой, правовой и финансовой столицей Корсики. Через руки здешних банкиров и маклеров, торгующих жильем и землей, проходило больше денег, чем где бы то ни было ещё в провинции. Палермо был центром торговли и крупным портом. Именно там совершались все виды сделок с землей как рядом с городом, так и в других областях. Кроме того Палермо диктовал для Корсики правила политической игры. То есть, мафия родилась не из бедности и провинциального захолустья, но из сверхбогатства и власти. Я даже мог бы рассказать, кто стал первой вашей жертвой но как-нибудь потом.
Первой нашей жертвой задумчиво повторил Доминико, ты многое знаешь, я удивлён. Но не понимаешь ничего.
Что же я, по-твоему, не смог понять?
Слабые будут умирать. Так было и будет всегда. Таковы правила игры.
Надо думать, их установил ты?
Нет. Но и не мне их нарушать.
Ты просто не был на месте того, кто оказывается беззащитным перед лицом мафии.
Доминико расхохотался.
Молокосос, почти что ласково сказал он, ты ничего не знаешь обо мне. А ещё коп.
Он повернулся вполоборота и посмотрел на Стефано в упор:
Но я не для того позвал тебя, чтобы обсуждать историю и мои дела.
Стефано обнаружил, что рука корсиканца не только оказалась у него на бедре, но и, огладив его внутреннюю, нежную сторону сквозь непривычно тонкую ткань, поползла вверх.
Я уже спрашивал, спросил Стефано внезапно охрипшим голосом, чувствуя, как в паху разгорается жар. Чего ты хочешь от меня?
Ты обидел меня, Доминико ещё пододвинулся к нему, так что Стефано чувствовал горячее дыхание корсиканца на своей щеке. Пальцы его продвинулись немного вверх и, едва прикасаясь к телу, закружили по набухшему мешку на штанах, вычерчивая круги.
Думаю, глухо ответил Стефано, внимательно наблюдая за этими движениями и силясь преодолеть желание поймать руку корсиканца и плотнее прижать к своему члену, если я скажу, что не хотел ты не поверишь. К тому же это будет ложь.
Пальцы Доминико резко опустились, обхватывая его член, и стиснули так, что Стефано едва не взвыл на весь зал.
У тебя есть выбор, Доминико приблизился к нему ещё плотней и легонько цапнул зубами за ушную дугу, ты можешь сползти вниз, встать на колени и мне отсосать.
Доминико сделал паузу, искоса наблюдая за лицом копа.
Я хочу, чтобы это видели все, продолжил корсиканец, насладившись зрелищем, чтобы все знали, что у меня отсасывает коп. А потом я выну член из твоего сладкого ротика и кончу тебе на лицо. Ты пойдёшь домой, и все будут знать, что ты подстилка мафиози, и не более того.
Рука Стефано рванулась к штанам, намереваясь сдавить пальцы Доминико, снова вернувшиеся к своей игре. Он сам не знал, чего хочет больше запихнуть эту руку к себе в штаны или к чёрту отбросить ее, а потому лишь накрыл ладонью и с удивлением ощутил тепло. Рука Доминико была совсем не такой, как тогда, когда Стефано касался его в прошлый раз.
Или ты будешь умирать по частям. Ты уже потерял дом теперь ты потеряешь лицо. Потеряешь друзей. Потеряешь всё, во что верил, и всё, что было важно для тебя. Ты понял меня?
Даже сквозь шум крови в ушах Стефано расслышал
эти слова, и в нём закипела злость.
Он повернул голову и выдохнул Доминико в лицо:
Тебе так понравилось, когда мой член прочищал твой зад, корсиканец? Стефано с усмешкой посмотрел на Таскони и отвёл его руку от себя. Я сразу это понял, когда увидел тебя. Ты всегда мечтал, чтобы настоящий сицилиец вставил свою пушку в твой зад. Каждый раз, когда иду в душ, вспоминаю, как ты подо мной стонал
Таскони дёрнулся. Лицо его исказилось злостью, но Стефано поймал его в ладони и, скользнув носом по щеке Доминико, приблизил губы к его уху.
Попроси ещё и, может быть, я оттрахаю тебя, поганый корс.
Он сдавил зубами мочку уха** Доминико и дёрнул на себя, так что капо не смог сдержать болезненный вздох. Затем резко поднялся на ноги и стал протискиваться между рядами прочь.
* монета, в 1 лире 100 чентезимо
** укус за мочку уха старинный итальянский обычай: «вызов принят»
10
Стефано был, безусловно, хорош как породистый жеребец. Отхлестать его по вздымающимся бокам было бы более чем приятно.
Но было что-то ещё.
В тот вечер в опере Доминико не врал. Он в самом деле не любил слабаков. Но коп, хотя и стоял не на той стороне, явно не был слабаком.
Доминико то и дело вспоминал его горячие губы на собственном ухе, и мысли его были совсем не о том, о чём он должен был бы думать теперь. Собственно, мыслей не было вообще был только зудящий напряжением член.
С улыбкой, крепко приклеившейся к лицу, он поднялся с кресла и, подняв Матео за талию в воздух, поставил его на пол, как куклу.
Scusi bimbo*, мне нужно ещё поработать сегодня.
Матео обиженно моргнул.
Простите, сеньор, у вас есть кто-то ещё?
Всё может быть, Доминико ловко развернул юношу и подтолкнул в спину, направляя к двери, не обращая внимания на осторожные намеки и явные попытки задержаться.
Работать не было никакой нужды встреча с Антонио Джамонной, вторым человеком, из тех что должны были высказаться в пользу Доминико на выборах в Капитул, была назначена на вторник, и оставалось ещё три дня. Но Доминико хотел быть один или, точнее, не совсем.