Увы, в том, чтобы ничего не делать, не было никакого выхода. Ничего не наладится само; никто не станет решать её проблемы; не на кого надеяться, некому жаловаться, и остаётся только барахтаться и держаться хотя бы из чистого упрямства. И делать самые необходимые шаги, пусть маленькие и из последних сил. Взять себя в руки, набраться духу, снова заглянуть в газетный прилавок, купить себе за пятак плохонькую карту королевских дорог.
Ольша перебрала монеты наощупь, пересчитывая их и напоминая себе список дел. Поулыбалась торговке, выспрашивая про окрестности, а потом побрела дальше.
Если идти достаточно медленно, получится почти прогулка. Голуби, солнце, конка. Не торопиться, чтобы не растревожить
тело, но и не тащиться ползком, чтобы управиться до обеда. Всё очень просто, видишь? Ничего страшного. Всё в порядке.
Раньше, до Кречета, было легко. Шагай себе по дорогам, как умеешь, а на каждом перекрёстке выбирай ту, что ведёт вниз. Подбей птицу огнём и жри, разорвав обугленную тушку руками. Заночуй на обочине, вытопив себе силой гнездо и согреваясь дыханием. А теперь были даже какие-то деньги, условия, и Ольша отошла как будто, оправилась.
Но почему-то стало только сложнее. Теперь нельзя было совсем не думать, плавая в пустоте. Теперь нужно было планировать, принимать решения, считать деньги, размышлять о том, что будет дальше. Теперь оно было, это «дальше», и на него нужно было смотреть. А Ольша устала, Ольша смертельно устала держаться.
Скособоченная вывеска над бывшим ателье висела на одном гвозде, грозя рухнуть на прохожих, и Ольша вдруг почувствовала с этими поблёкшими буквами неожиданное родство.
Прогремела конка, едва не окатив девушку из лужи.
Когда-то довольно крупный город, сейчас Рушка с закрытыми магазинами и заколоченными окнами производила провинциальное впечатление, не хватало разве что мечущихся под ногами кур. Зато цены в местных лавках были вполне столичные. От идеи присмотреть новые ботинки эти, взятые наугад, были Ольше велики, да к тому же просили каши, пришлось отказаться: даже за ношеную обувь на рынке просили больше, чем у девушки было в кармане.
Зато башмачник на углу, поворчав, прибил подошву и щедро проклеил стык. Ещё Ольша купила большой отрез плотной ткани, чтобы нарезать из него новых портянок, толстые носки для ночёвок в домах и тёплый платок на голову. Даже здесь, в низине, уже пахло близкой зимой, а ящерные повозки часто открытые, и свистящий в ушах ветер быстро превратится в простуду.
Поглазела на посуду, иконки и пряничный развал, перебирая монетки в кармане и прижимая к себе мешок с покупками. Встряхнулась, сбрасывая с себя неуместную зависть ко всем тем, кто мог эти пряники не только понюхать. Доковыляла до аптеки, снова пересчитала деньги. Попросила полоскание и масло, которые прописала Тача, и в последний момент всё-таки решилась:
Мне бы ещё что-нибудь для сна.
Бессонница-с?
Ольша неловко пожала плечами.
Кошмары.
Пожилой аптекарь с выдающейся бородой цокнул и покачал головой. Вся аптека кисловато пропахла порошками, а в шкафу за спиной хозяина были выставлены книги: фармакогнозика, фармакопея, справочник лекарственных названий и что-то иностранное.
Милая барышня, строго сказал аптекарь, от кошмаров недурно помогают вечерние прогулки, гигиена сна и саше с лавандой под подушку, а лекарств-с они не требуют.
Чтобы спать крепче, настаивала Ольша. Лучше бы без снов. Ничего не бывает?
Пожевав губу, аптекарь посоветовал ей всё-таки поменьше нервничать, но продал какую-то вонючую настойку, пять капель на ночь. Она обошлась Ольше в девятнадцать лёвок.
Ещё двенадцать Ольша отдала на воздушной почте за короткий лист тонкой бумаги, и это была самая сложная из всех трат.
Думай о будущем, велела себе Ольша. Это нужно уже сейчас.
И, забравшись на высокий стул перед почтамтской стойкой, написала:
Здравствуй, мама. Это Ольша. У меня всё в порядке, я уже в Марели и буду в Светлом Граде примерно через полтора месяца. Я надеялась остановиться у вас на какое-то время. Это возможно? Пожалуйста, напиши ответ в отделение Воложи 3079, на моё имя до востребования.
Она перечитала письмо несколько раз, потрясла им, чтобы просушить чернила, печатными буквами написала на самом краешке на обороте адресата. Затем свернула лист в трубочку чуть длиннее папиросы, аккуратно подклеила и бросила подписанное отправление в большой ящик рядом с кассой. Пройдёт немного времени, их разберут по шкатулкам, и бумага, подхваченная натянутыми линиями воздушной магии, полетит между отделениями почты.
Внутри было очень пусто.
В гостинице Ольша снова сражалась со схемой, после ужина проиграла Бренту в клабор, а перед сном, спрятавшись в умывальной, выпила капли, надеясь на этот раз провалиться в безмолвную пустоту до самого утра. А утром будет легче.
Утром обязательно будет легче.
Глава 16
Потянулась, взяла полотенце, собирая себя в человека. А потом обнаружила на марле кровавые пятна.
Она сползла на пол
умывальной и так сидела, уткнувшись лицом в запястья. Вот уже несколько дней почти ничего не болело, только иногда неприятно тянуло внизу, и она поверила: Тача была права. Ничего страшного, заживёт, и можно будет забыть об этом всём, просто выкинуть из головы.