Анекдоты травили, спросила я.
Он кивнул и забрал у меня сумку с книгами.
А мне расскажешь? Он очень пошлый. Дома расскажу, пообещал Ирга, чтобы посмотреть, как ты покраснеешь.
Не покраснею. Я уже опытная женщина. Почему бы мне краснеть от пошлого анекдота?
От этого покраснеешь. Улыбнулся муж и был прав.
Все же хорошо, что я не хрупкий эльфийский цветочек. Уверена, им такие анекдоты не рассказывают. Утром меня осенило, и я вскочила с кровати очень рано. Ирга приоткрыл один глаз, убедился, что все нормально, и опять заснул, а я понеслась к Отто.
Полугном бессовестно дрых, и я с огромным удовольствием стянула с него одеяло. Холодный воздух в выстывшем под утро доме сработал лучше ведроводы.
Эй, ты чего? завопил он, мгновенно проснувшись.
Что случилось?
Отто, ты был прав. Этот Ульрих.
Какой Ульрих?
Потом расскажу. Так вот, этот Ульрих пишет с ней книги в соавторстве. Ты был прав. Это ненормально, что в саге описывается такое большое семейство. А вот для гномов такое в порядке вещей. Думаю, он составляет конву сюжета, а она добавляет всякие страдания и эротические сцены.
Вставай, Отто! Мы прославимся! Садись. Пиши первый том саги. Ну, Отто!
Полугном отобрал у меня одеяло, закутался в него, как в кокон.
Я сейчас напишу. злобно пообещал он. Я сейчас напишу. Том первый мучительное убиение делового партнера. Том второй рыдание ее мужа, который не удержал жену от необдуманных утренних поступков. Том третий
В такую сагу мы сексуальные сцены не вставим. Я попятилась из спальни Полугнома.
Вставим, золотце, вставим, ласково пообещал он. Сцена первая. На столе лежит новый заказ, и ты уже идешь его любить в любой позе.
И тут я поняла, что не грозит мне стать нежным цветочком с таким-то партнером. Вздохнув, я пошла любить заказ. Лелея планы жестокой мести. Ничего, вот за завтраком я расскажу Отто, с какими украшениями на бороде Ходят оберегающие и заботливые партнеры. Пусть сделает нужные выводы. Сага, жди меня.
О тяжелой писательской доле.
Ола, ты что делаешь? Ты заболела и пишешь завещание?
Почему это? обиделась я, отрываясь от листка бумаги. Если я что-то пишу, так сразу завещание. Я что, просто так не могу ничего писать?
Э-э-э, нет. Даже письма твоей родне писали мы с Иргой.
Я обиженно фыркнула. Так то же письма, а у меня вдохновение. И я пишу эротический рассказ.
Ого! Отто подошёл к столу и заглянул через плечо, но я прикрыла писанину рукой. Ну дай почитать. Эротический рассказ от Олы это же я даже слов не нахожу.
Не покажу, пока не допишу до конца. А ты лучше, о, положи свои ладони мне на грудь. Да Отто, ты что, маленький, вот так!
Ола!
С опаской сказал полугном. Я бы хотел тебе напомнить, что для таких дел у тебя есть Ирга или Живка.
Да ну их! отмахнулась я. Они и не остановятся. А мне нужно ощущение описать, понимаешь? Так что так и стой, а я буду писать.
Отто вздохнул, но счел за лучшее смириться.
Молодец! А теперь погладь меня. Ну, Отто!
Ола! Я все-таки молодой мужчина.
Чуть-чуть, я тебя прошу!
Отто погладил, без особого желания, но добросовестно.
А теперь опустись медленно на мои бедра, сожми их в страсти.
Ты с ума сошла, да? Тоскливо спросил Отто.
У меня вдохновение, понял?
Я посмотрела на выражение лица лучшего друга и решила, что пора включать воображение и обойтись без тактильных ощущений.
Ладно, иди уже, я тебе дам почитать.
К вечеру гениальный труд был закончен. Я вручила Отто исписанные листы и присела рядом, с жадностью уставившись на его лицо, чтобы не пропустить ни одной эмоции. Полугном приступил к чтению.
Слушай, Главный герой на треть орк, на треть эльф, на треть тролль и на треть человек. Как такое может быть? Это же получается больше единицы. И треть, ведь кровь считают по половинам.
Да что ты понимаешь? Он был рожден в результате бешеной страсти между ними всеми.
Отто заржал, но потом взял себя в руки.
Извини, я представил просто эту бешеную страсть. Итак, смятые поцелуем губы. Хмм Глаза зеленые от страсти закачанные закачанные. Запылало ярким сигнальным огнем от смущения.
Это метафора,
защищалась я.
Дикая, застилающая глаза боль заставила всё тело содрогнуться, когда внутри что-то порвалось. И потекла кровь. Это что, расчленёнка или эротика?
Он её девственности лишает!
Ола, я, конечно, никогда не был девственницей. Но скажи, разве у тебя это было именно так? Потекла кровь. Кошмар какой!
У меня было по-другому, призналась я. Но я ведь писатель, я должна описывать то, что чувствует большинство.
А большинство чувствует дикую, застилающую глаза боль? удивился Отто. Надо же!
Откуда я знаю, что чувствует большинство? Я представила, проворчала я. Кстати, а почему ты так быстро читаешь? Надо наслаждаться, вдумываться.
Себя ищем, сказал Отто.
Что? Он трогал её везде. Это всё? Я десять минут.
Меньше.
Хорошо, меньше. Я тебя гладил, испытывая невыносимые муки мужского естества. А ты?
Подожди, подожди. Я это запишу. Я вырвала у него рассказ и принялась исправлять.
Ты продолжай про мужское естество, пожалуйста.
Отто закатил глаза и сказал.
Ну, раз они в конце поженились, то отдавай творение в газету «История любви». Целевая аудитория оценит.