- Какого Морцена тебе надо? рычит в его сторону мой конвоир.
- Ты забрал её из моего дома. А это значит, что придётся вернуть!
Зелёный резко останавливается и выпячивает грудь вперёд, подходя к Брынлю.
- Сам решу, что надо! Благодари богов, что тебя не отправили к диким капранам. Если бы не Удда, твоё истерзанное тело давно сгнило бы в Чёрных песках!
- Жаль, что его глаза слепы, смотря в твою сторону, Краг.
Понимаю, что добром их противостояние не закончится, а потому напоминаю о себе.
- Кажется, там кто-то умирает? подаю голос, хотя Эдель снова призывает меня сбежать.
«Мы улетим. Ну, давай же!»
Ого, даже можно обратиться в дракона? Кажется, запахло жареным.
Только сбегать, оставляя Элиану на попечение семьи, которая может пострадать из-за меня, потому что их обязательно будут допрашивать о том, где я теоретически могу быть, я не стану.
- Идём, - согласно рычит Краг, и я прошу вернуться Брынля к ним, чтобы присмотреть за остальными. Потому что понимаю, что никакого веса в глазах
орков он теперь не имеет. Даже наоборот, будет для них, как красная тряпка. И он подчиняется просьбе, хотя вдвое больше меня. А я следую за спиной конвоира, и через время, оказываясь на старой площади, округляю удивлённо глаза.
Шатенка сидит среди десятка орков, весело смеясь, в самом центре на каком-то массивном стуле, больше похожем на трон. И, когда наши взгляды встречаются, понимаю, что мы знакомы. Потому что в мою сторону смотрит Лютеция Орха.
Везде своя - Лютеция Орха. Мать новорождённой Элианы, любовница генерала драконов.
Глава 24
В воздухе прослеживаются запахи сырости и пыли, только поверх них ложится тяжёлый вкус железа, заполняющий собой небольшое пространство. Полумрак царит в низенькой клетушке, но именно здесь в самом углу на настиле лежит раненый. Рядом с ним суетится небольшой старик, и по большим оттопыренным ушам я признаю в нём гоблина. За время, проведённое в Мёртвых землях, научилась различать расы, которые сильно выделялись между остальных. Что касается фейри, драконов, людей здесь могла возникнуть путаница, поскольку выглядели они все довольно одинаково.
- Ведьма, нэр, - оповещает негромко Краг, снова толкая меня в сторону лежащего, словно я могу куда-то сбежать. Тычок довольно ощутимый, и уверена, что останутся синяки. Никаких манер, что не говори.
«У тебе два варианта», - шепчет мне Эдель, когда склоняюсь над тем, кого недавно уже видела. «Убить его или спасти. Но итог будет одинаковым! Или тебя убьют, или заберут с собой! Ну почему мне не досталась другая душа в миллионом скопе океана вечности?!»
- Ты тоже не подарок, - хмыкаю себе под нос, оглядываясь, чтобы понять, где взять дополнительный источник света. Солнце клониится к закату, потому в комнате царит лёгкий полумрак. Он хорош для влюблённых и сна, а не для того, чтобы осмотреть как следует пациента.
Прорезь, служащая окном, затянула ветошью. Скорее всего причина банальна: здесь, как и везде в поселении, невозможно найти стёкол, сквозь которые спокойно проникал бы дневной свет. Раньше здесь было иначе, но потом, после исчезновения магического источника, не только земля стала неплодородной, но и сами дома пришли в негодность. Мастера по изготовлению мебели, стёкол, утвари. Да те же кузнецы и ткачи стремительно собрали пожитки и уехали. Продажи падали, жителям просто не на что было покупать блага, всё уходило на пропитание, которое со временем настолько оскудело, что сошло до мхов, кореньев и нескольких зерновых неприхотливых культур.
К слову сказать, мох и папоротники были богаты минералами, к тому же являлись дополнительным источником влаги. А что касается животной пищи, посельчанам пришлось вынуждено стать вегетарианцами, потому что мясо, если таковое и возможно было раздобыть здесь, было редкостью. Небольшие грызуны, чем-то напоминающие наших сусликов, мыши, ящерицы, змеи. Говорить о косулях или кабанах не приходилось. Они ушли вслед рабочим, как только изменился растительный мир, посаженный в глинисто-песочную почву.
Коснувшись обнажённой мужской груди, ощущаю, как запястье обхватил могучий кулак. Всё ещё сильный и крепкий, и глаза, показавшиеся мне в первую секунду прозрачными, буравят моё лицо.
- Я тебя видел, - внимательно рассматривает меня Локк, скользя взглядом, будто намереваясь запомнить каждую чёрточку.
- Я должна тебя осмотреть.
Уже поняла, что обращаться на «Вы» - выдать себя с потрохами. Потому приняла правила ещё несколько дней назад.
- Делай, что надо, - размыкает пальцы, и я тут же подхожу к месту, где должно быть окно, чтобы убрать тряпку. Она приколочена несколькими гвоздями, и мне приходится долго мучиться, пока Краг одним движением срывает кусок, не желающий подчиняться мне.
- Спасибо, - любезности ни к чему в моём случае, только мама учила благодарить.
Оказавшись снова около больного, я внимательно осматриваю колотую рану, понимая, что она уже загноилась. Только что я могу сделать голыми руками? По-хорошему здесь следует подключать антибиотики, возможно, капельницы. Судить о бледности покровов тоже не в силах, кто знает, насколько эта зелёная кожа должна быть насыщенной.