Я сходил переодеться, а, вернувшись к постели Камерона Раштона, обнаружил, что тот все еще дрожит и мерзнет. И практически умирает от страха, потому что Док пытается взять у него кровь.
Все хорошо, сказал я ему, и он как-то жалобно посмотрел на меня. Мне кажется, его пугают костюмы, пояснил я Доку.
Тот протянул мне шприц.
Сам справишься?
Я умел пользоваться шприцем, если понадобится, но предполагалось, что я должен делать это, только если поблизости нет врача. И только чтобы накачать раненого морфином и прекратить его страдания. Когда даешь кому-то убойную дозу, аккуратность необязательна.
Прищурив глаза, я нащупал вену на сгибе локтя Камерона Раштона, и он мне это позволил. Только неровный писк монитора выдавал его тревогу, когда игла воткнулась в плоть.
Умница, похвалил Док, но я не понял, кого из нас.
Прилепив пластырь на место укола, я на мгновение почувствовал себя настоящим доктором. Я хорошо справился, и мне было чем гордиться. В желудке приятно потеплело.
Док похлопал меня по плечу.
Побудь с ним, Брэйди. Кричи, если что понадобится.
Хорошо.
Я прислонился к стене, наблюдая, как Камерон Раштон медленно засыпает. Времени ему понадобилось немало. Каждый раз когда мне казалось, что он наконец-то заснул, он вдруг распахивал глаза, хватая ртом воздух.
Все в порядке, успокаивал я его, так же как Люси, если ей снился кошмар. Все хорошо.
В конце концов я устал видеть его испуганное лицо и слушать быстрое пиканье монитора, так что подтащил к койке стул и взял Раштона за руку. Даже под всеми этими одеялами он продолжал мерзнуть. Я боялся, что у него случится шок, но стук его сердца начал постепенно замедляться.
Он наконец расслабился, и медленный, ровный ритм его сердца убаюкал и меня.
Глава четыре
А я тем временем помирал в изоляторе со скуки, хотя старался этого и не показывать. Я знал, что дареному коню в зубы смотреть не принято. Я читал медицинские журналы, которые притащил мне Док, сидел у постели Камерона Раштона и смотрел, как он спит. Никогда бы не подумал, что тому, кто был в стазисе, настолько нужен сон, но какого хрена я об этом знаю? Он очень много спал.
Хотя в принципе я не возражал против того, чтобы целый день приглядывать за спящим парнем. Это все равно лучше занятий
или физподготовки. Может, мне и приходилось спать на стуле, но по крайней мере над моей головой не болталась койка вовсю храпевшего О'Ши.
Док каждые четыре часа брал у меня кровь на анализ, внимательно следя за изменениями, но я чувствовал себя отлично. У меня была собственная комната, никто не гнал меня на занятия, к тому же на следующий день я впервые за три года принимал душ в одиночестве. Карантин гребаный праздник.
Четыре года назад, когда его похитили Безликие, Камерону Раштону было двадцать два. Он все еще выглядел на двадцать два. Конечно, четыре года не обязательно должны читаться по лицу молодого парня, но пребывание в плену у Безликих не могло не оставить след. Поначалу я подумал, что он все время провел в стазисе, но потом понял, что это глупо ведь у него отросли волосы. Они были волнистые и светло-каштановые с золотистыми прядями, словно выгоревшими на солнце. Он оказался вовсе не таким бледным, как все на Защитнике-3. Все его тело покрывал легкий загар.
Мне стало интересно, видел ли он хоть одно солнце за прошедшие четыре года.
Светящиеся надписи, которые так всех напугали, исчезли. Поразмыслив я, как потом выяснилось, пришел к тому же выводу, что и капитан-лейтенант Чантер: их просто никогда не было на его коже. Они проецировались на нее с оболочки пузыря. Может, это и правда был Безликий эквивалент «В случае потери вернуть»
Когда это только пришло мне в голову, то показалось смешным, но сейчас я так не считал. Что если Безликие в самом деле его ищут? Черт, на Третий Безликие никогда не нападали, но тому, что после Третьего сразу шел Шестой, имелась веская причина. Четвертый и Пятый мы потеряли много лет назад. Погибли в общей сложности тысяча триста человек, и у них не было и шанса. Конечно, наши технологии вооружения с тех пор изменились, но, наверное, у Безликих тоже.
Поэтому я смотрел на Камерона Раштона, на то, как он спит, и задавался вопросом, почему Безликие оставили его в живых и не хотят ли вернуть его. Может, его появление спустя столько лет вовсе и не было чудом. Может, он предвестник конца.
Он все время спал. Иногда открывал зеленые глаза, и они расширялись от страха, словно он не знал, где находится. А потом он находил мое лицо, и вопящий монитор успокаивался, а Камерон Раштон засыпал снова. А я в это время читал вслух медицинские журналы, иногда пропуская длинные слова, которые не мог выговорить просто чтобы Камерон Раштон слышал голос кого-то с β-14.
Я никогда не хватал звезд с неба в школе. Линда, моя мачеха, называла меня тупым как пробка, но, сами понимаете, не ей судить. К тому же, наверное, самым тупым из нас всех был отец, раз уж ему пришла в голову бредовая мысль, что мальчику нужна мать, и еще более бредовая что Линда подходит на эту роль.
Она бросила нас два года спустя, оставив кучу своих долгов и ребенка. Впрочем, я не настолько глуп, чтобы скучать по ней. Хотя мне не хватало отца и Люси. Не хватало сильнее солнца. Я родился и вырос в β-14, в городке Копа, который когда-то был просто лагерем беженцев, пока люди не устали от кочевой жизни и не решили пустить корни в здешней грязи. Было это почти шестьдесят лет назад, когда Безликие впервые напали на Землю. Миллионы людей погибли, и миллионы родились. Лагеря вроде Копы возникали по всей планете. И хоть теперь они и перестали быть временным явлением, их все еще называли лагерями. Жители крупных городов не желали, чтобы их заполонили беженцы.