Камерон Раштон был достаточно известен, так что я знал, что он совсем из других мест. Он был с юго-востока β-14 оттуда, где асфальтовые дороги, университеты, города, пляжи и тысячи магазинов, чтобы тратить деньги, которые, казалось, там водились у каждого. Я видел фотографии.
У меня не было ничего общего с этим парнем, совсем. Я родился в нищем фабричном городке, провонявшем дымом, где земля была красной как боксит. Он в большом городе. Ему, наверное, никогда не приходилось вставать в пять утра, чтобы приготовить отцу завтрак перед работой. Не приходилось попрошайничать. Или слушать вопли аварийной сирены и думать, не значит ли это, что отец не вернется со смены.
Не то что бы я ему завидовал. Черт, нет. Что бы ни случилось с Камероном Раштоном в открытом космосе, я никому не пожелал бы такого.
Я читал про хирургическую обработку ран, когда он проснулся. Последние несколько часов спал он плохо, и у меня от чтения вслух уже сел голос. Я как раз добрался до отрывка, где говорилось, что, чтобы избавиться от омертвевшей плоти, можно использовать личинок.
Миллионы лет эволюции, и мы снова вернулись к гребаным личинкам, пожаловался я. Вот же кошмар!
Камерон Раштон потянулся и вздохнул. Его глаза приоткрылись.
Крис?
Выронив журнал, я вскочил с
кресла с такой скоростью, что ощутимо хрустнула спина. Я склонился над койкой. Камерон Раштон не спал, он был в полном сознании, и в его глазах застыло такое выражение, словно он видит меня впервые. И при этом до такой степени разочарован увиденным, что, если бы у меня не перехватило дыхание, я бы извинился.
Привет, наконец выдавил я. Я Гаррет, помнишь?
Похоже, нет. Зеленые глаза потемнели. Нахмурившись, он провел языком по пересохшим губам.
Где я?
На Защитнике-3.
Если бы он умирал или мучился от боли, я бы снова взял его за руку. Но он просто лежал, пытаясь сообразить, где он, и я его не знал. Я знал его лицо, знал его историю, но его самого не знал. А он так уж точно не знал меня и что толку от знакомого акцента.
Что-то не так. На его лицо набежала тень. Он сжал губы, так что они побелели.
Сейчас все хорошо, возразил я. Мне впервые пришло в голову, что я понятия не имею, как к нему обращаться. Лейтенант? Было странно вспомнить, что он все еще офицер, значит, все еще выше меня по званию.
Он заморгал и вздохнул.
Хорошо.
Хорошо.
Я нагнулся и поднял журнал.
Раштон снова закрыл глаза.
Безликие идут.
Меня охватил озноб.
Вот это уж точно кошмар.
Он говорил тихо, без интонаций, как будто зазубрил слова наизусть. Он даже не мог смотреть коммандеру Леонски в глаза.
У военного регента Кай-Рена сообщение для начальника станции. Он направляется сюда.
Безликий. Он говорил о каком-то Безликом, будто у того было имя имя и звание или титул. И гребаная миссия. Я почувствовал, как кровь отливает от лица, когда до меня дошло: Безликие идут. Нам всем конец.
Причина, почему я не годился в офицеры, сразу стала очевидна. Коммандер Леонски даже не дрогнул, когда Камерон Раштон закончил. Он лишь сложил руки на груди и посмотрел на того сверху вниз.
И откуда же военному регенту известно, где нас искать? спросил он.
Надо было уничтожить капсулу. Кажется, это сказал капитан-лейтенант Чантер, но за оранжевыми костюмами было трудно разобрать.
Теперь уже слишком поздно! отмахнулся кто-то другой.
Он не отслеживает капсулу, возразил Камерон Раштон. Он знает, где я. Это он меня послал.
Это на минуту заставило всех заткнуться.
Камерон Раштон потеребил одеяло, зажатое в длинных тонких пальцах. Его сердце забилось чаще, и монитор запищал быстрее.
Военный регент Кай-Рен послал меня как своего представителя.
Голос коммандера Леонски оставался ровным:
И как вы общаетесь с этим Безликим, лейтенант Раштон?
Камерон Раштон покраснел, и монитор громко пискнул.
Я знаю их язык, с запинкой сказал он наконец. Он меня научил.
Мне стало его жаль. Все в комнате смотрели на него как на предателя. Черт, да может, так и есть. Откуда мне знать?
Коммандер Леонски ничего не сказал. Наверное, тут нечего было говорить. Его рука в защитной перчатке сжалась в кулак, разжалась и сжалась снова, словно он не знал, что с ней делать.
Страх холодом сковал все внутри. Я вспомнил фигуры, затянутые в черную броню, высокие и отталкивающие. И подумал, каково было Камерону Раштону. Жуткие твари из кошмаров какие у них лица? «Когти и клыки, уверенно подумал я. Когти и клыки, боль и ужас».
Офицеры насели на Камерона Раштона, а коммандер Леонски не стал их останавливать. Они закидывали его вопросами быстрыми, хлесткими, жалящими и ему было некуда деваться. Я даже не мог понять, кто из оранжевых костюмов выплевывал слова. Они стояли ко мне спинами и выглядели абсолютно одинаково, а их голоса, напряженные от гнева, а может, страха, звучали так же одинаково.
Что вы рассказали Безликим? О нашей системе обороны?
Ничего, ответил он сквозь громкий писк монитора. Я не рассказывал
О наших станциях?
Об оружии?
О Земле?
На этом слове офицер осекся, и мне на мгновение показалось, что голос его подведет. Мой бы подвел на его месте.