Дети солнца и луны. Сказка
Дети солнца и луны. Сказка
Девочек, найденных в степи, прозвали в селении Сул и Саш Солнце и Луна. У одной волосы были золотистые, как солнечный свет, а у другой серебристые, будто лунный. Шло время, росли девочки, и славились они на всю округу трудолюбием своим, добрым нравом и дочерней почтительностью.
А пока Сул и Саш наши растут, послушаем-ка мы про бая.
Был он как все баи злой да толстый, толстый да злой. Ел в три горла, спал в три спины. Со все окрестных селений приводили ему юных красавиц, и бай запирал их в своем гареме, да только долго там девушки прожить не могли. Умирали от горя и тоски, да от жестокого обращения. Если кого бай и любил, так это свою старшую дочь Эшан. Росла она настоящей красавицей, но характера была дурного, скверного вся в отца. О матери ее уже никто и не помнил, сгинула давно, но говорили, родила Эшан баю самая настоящая ведьма.
Однажды Эшан сравнялось уже пятнадцать лет охотилась она в степи в сопровождении мамок да нянек и большой охраны. И захотелось ей пить. Пусть степь не пустыня, но и в ней нет воды на каждом шагу. Отправились слуги, да мамки, да няньки искать ручей, или озерцо, и нет ничего. Словно какой чух2 всю воду выпил. Ходили-ходили, искали-искали, да и наткнулись наконец на колодец. Был тот колодец маленький, да из нефрита сложенный, с золотым воротом, с серебряным ведром. Как увидела этот колодец Эшан, в ладоши захлопала.
- Вода тут должно быть сладкая точно мед!
Стали слуги, да мамки, да няньки воду вытаскивать. Сбросили ведро, услышали плеск, а когда вытащили его пустое. Бросили второй раз, услышали плеск, а вытащили снова пустое. Сбросили наконец-то третий раз, ни звука не услышали, а поднимают, ворот крутят тяжело идет. Подняли наконец полное ведро воды, мерцающей, точно небо полное звезд. Достала Эшан свой золотой с серебром ковшик, зачерпнула воды, а как глотнула сразу выплюнула.
- Горько! Противно!
И приказала со злости тот колодец сломать, а нефрит, золото да серебро в сокровищницу нести.
Воротилась Эшан к отцу на стойбище. День прошел. Второй прошел. Тихо. На третий день поднялись вдруг злые ветры, задули со всех сторон. Снег пошел да такой, что в степи прежде не видывали. Землю скрыл. Траву скрыл. Жилища скрыл. Не выбраться. Перепугались все, заплакали, пошли сквозь буран, дороги протаптывая к баю за советом да помощью. А баю сказать нечего. Послал он тогда за шаманкой, мудрой старухой. Пришла она, ступая по снегу прямо по верху, легкая точно перышко, села к огню, трубку раскурила да кости свои кинула. И говорит, трубкой попыхивая:
- Плохо дело, бай. Разозлили мы Косул и Косаш3. Сломала дочь твоя их колодец, из которого воду берут, чтобы небесных коней напоить. Горе, беда. Быть теперь вечно зиме на земле, а нам погибели.
- Что же нам делать? - перепугался бай.
Снова бросила старая шаманка кости, забормотала заклинания, глаза закрыла, с духами советуясь, и отвечает:
- Можно у богов прощения испросить, но пусть это дочь твоя сделает. Пусть к ним пойдет на пять лет в услужение, отработает свою вину.
Расплакалась Эшан, как про это услышала. Никогда в жизни она не работала, все за нее слуги делали. Никогда в жизни не приходилось ей о делах насущных раздумывать. Как же ей на пять лет в услужение отправляться?
- Пошли, - говорит, - отец к богам другого. Меня не неволь, я лучше умру.
Послал бай по всем стойбищам, что ему служили, гонцов, чтобы отыскать
подходящую девицу пятнадцати лет. Да так случилось, что в один с Эшан год все сплошь мальчики рождались. Нет нигде подходящей девицы. Но вот добрались гонцы до самого края степи, до дома старика, того самого, у которого живут Сул и Саш, Солнце и Луна. Девушкам как раз сравнялось по пятнадцать лет, выросли они настоящими красавицами, а сверх того добры были, трудолюбивы и почтительны. Не хотел для них старик страшной участи, как родных любил, но что он мог поделать с целым десятком воинов? Стали они бить старика, так Сул и Саш сразу вперед вышли и говорят:
- Все сделаем, что бай приказывает. Только отца нашего не обижайте.
Привели девушек к баю, увидел он, какие они красивые, и сразу же задумал взять их себе в жены. Но сперва пусть они службу ему сослужат, дочь от беды избавят. Сказал:
- Вот что, красавицы. Пусть одна из вас отправится сейчас к колодцу и найдет дорогу к дому Косул и Косаш. Пусть хорошенько им там послужит пять лет, и тогда я вас обеих награжу.
Страшно к богам идти, светилам служить, да нет выбора у несчастных. Посмотрели сестры друг на друга, и Сул говорит:
- Я на десять минут тебя старше, мне и идти.
Посадили девушку на коня, отвезли в степь к разрушенному колодцу и велели богов звать. А как их звать? Как к ним пройти? Склонилась Сул, глянула в колодец, а от колодца того одна яма в земле осталась, страшная, глубокая, и внутри чернота. Глядишь туда, и пуще прежнего домой хочется, да только не было у Сул выбора. Склонилась она и крикнула:
- Косул! Косаш! Добрые боги! Я пришла ущерб возместить и службу понести!
- Прыгай в колодец! - послышался гулкий страшный голос. - Мы на тебя посмотрим.