Юноша мельком просмотрел дела работников
порохового завода, но буквы плясали и расплывались перед глазами. Бумага, что он нес под шинелью, словно прожигала его насквозь, мешая думать о чем бы то ни было другом. Робкая надежда в любой момент могла стать смертным приговором.
Контрреволюционные элементы подлежат искоренению. сказал Савицкий, красуясь назубок выученными фразами, которыми он то и дело щеголял перед начальством.
Захлопнись, Гришка. прикрикнул на него Трофимыч и обратился к Петру. так что: сможем одним махом всю шайку захомутать?
Сможем. Смотрите, завод этот прилегает к складам, в которых раньше купцы товар держали. Если они где-то и гонят спирт, то более подходящего места найти сложно. Если перекроем здесь и здесь, не уйдет ни один, и численное превосходство не будет иметь решающего значения.
Ай да сокол. Вот это я понимаю смекалка, все организуем.
И еще кое-что.
Петр расстегнул шинель и протянул телеграмму. Ладони вспотели, и оставалось только надеяться на то, что буквы не смазались, пока он держал бумагу в руках. Трофимыч нахмурился и, нацепив очки, взял телеграмму. Читал он долго, и Петр уже успел несколько раз проститься с жизнью, но наконец старик снял очки и пристально посмотрел на него.
Ну и франт. Зуб бы отдал, чтобы узнать, что он такого в Москве наворотил, что его сам вызывает. Ладно, пакуй этого голубчика, товарняк еще не отошел, как раз успеешь сдать с рук на руки.
Будет сделано. сказал Петр и вышел из кабинета начальства под насмешливым взглядом Савицкого.
Он лежал, закрыв лицо рукой, но по улыбке Петр понял, что тот не спит. Оглянувшись по сторонам, юноша звякнул ключами. Заключенный потянулся и зевнул.
Мне снился чудесный сон. доверительно сообщил он.
Там, на улице, то, что ты сделал с собакой Ответь, ты можешь спасти человека? спросил Петр.
Годы уже не те. Будь любезен, напомни. Быть может, еще один поцелуй пробудит мой разум?
Юноша ударил по решетке и тихо прошипел.
Ты, мать твою, ее из мертвых воскресил.
Ах, вспомнил, да было дело. сказал Артур, и не думая таиться.
Несмотря на жалобу на свои годы, выглядел гражданин едва ли старше самого чекиста, что в глазах последнего казалось еще одним плохо завуалированным издевательством.
Так ты можешь повторить, можешь вылечить больную?
Заключенный вскочил с места и танцующим шагом приблизился к решетке. Неимоверным усилием воли, Петр заставил себя стоять на месте и смотреть ему прямо в глаза.
Кто она тебе?
Сестра.
Одно желание. Ты исполнишь одно мое желание.
Я тебя отпущу, чего тебе еще надо?
А кто тебе сказал, что я хочу отсюда уходить? ответил Артур вопросом на вопрос.
Петр задумался. Он смутно догадывался, что мог попросить этот гражданин, но жизнь сестры, как ни крути, была дороже. Ради нее он вынесет все, но не отдаст свою Катю могильным червям, не позволит смерти глумиться над ее телом, а с ним пусть делают, что захотят он все стерпит. Отец бы одобрил, но даже если нет, пусть все черти в аду проклянут тот день, когда он к ним попадет.
Хорошо, я согласен. сказал Петр.
Вот и славно.
Глава 3. Спаситель
Спасительная дверь на улицу призывно распахнула дверцы. Петр ускорил шаг, подгоняя своего пленника, когда Савицкий нахально преградил им путь.
Чего в гости не зовешь, Петро? Эх, зазнался ты один в таких хоромах жить. Не-хо-ро-шо, не по-товарищески как-то.
Потом поговорим. сказал Петр, крепко сжав руку пленника, чтобы тот не выдал его неосторожным жестом.
Артур стоял как ни в чем не бывало, чуть ли не насвистывал, лишь лукавая улыбка, затаившаяся в уголках губ, говорила о том, что он внимательно слушал их разговор.
У тебя все потом да потом. продолжал канючить Савицкий.
Хорошо, приходи на днях. сдался Петр и, схватив пленника под локоть, потащил последнего к выходу.
Лучше цирюльника проведайте, больше проку будет. вдруг сказал Артур.
Ты что сказал, падла?
Лицо Савицкого покрылось нехорошими красными пятнами. Петр предвидел, что должно было произойти дальше, но остановить товарища не успел. Пленник получил кулаком под дых, но даже это недоразумение не заставило его взять себя в руки, и вот он уже во всю смеялся над выражением лица Савицкого. Подоспевший Лебедев удержал Григория, а Петра удержал его же заключенный, не дав ему влезть в драку.
Ты как до своих лет дожил, позволь узнать? спросил Петр, когда они уже вышли на улицу.
Самому интересно.
вздохнул заключенный.
Дальше шли молча. Временами Петр до боли скашивал глаза на проходящих мимо людей, но те шли так же как он, не глядя по сторонам, отчаянно мечтая слиться с тенями и столь же сильно боясь стать объектами чьего-либо пристального внимания. Наручники с заключенного он предусмотрительно снял, предупредив того, что если что-то пойдет не так, то стрелять он будет без предупреждения.
Какие же нынче люди грубые пошли. вздохнул Артур, но дальше спорить не стал, с наслаждением разминая затекшие руки.
Запомни, ты доктор из Москвы. Кстати, как твоя фамилия?
Анайрин. безропотно ответил новоиспеченный доктор.
Нет, не подойдет. Будешь Петр огляделся по сторонам в поисках приличного для доктора имени, когда взгляд его упал на давно закрывшуюся аптекарскую лавку, а затем на кота, что умывал морду, сидя на ступеньках. Будешь Котовским.