Солнце ещё только вставало, несмотря на то, что лето уже почти наступило, было холодно и зябко, но мы стоически пели. Из догорающего факела на стене высунулся господин Огонек, сочувственно вздохнул и пропал, но нам стало немножко лучше морально.
Когда начался лес, мы уже взбодрились, воодушевились и радостно выводили куплет про молодую ведьмочку, которая сбежала из академии в десятом классе, не смогла справиться со тьмой и трагически погибла.
В лесу стоял умопомрачительный запах свежей листвы, мокрых почек и прошлогодних шишек - это ли не прекрасно?
Правда, весело нам было недолго - госпожа Гулли заметила, что мы недостаточно серьезно воспринимаем наказание и объявила, что следующим мы будем петь гимн академии на древнем языке человеческих магов. А всех, кто недостаточно хорошо артикулировал, или начинал путаться в словах, преследовала маленькая молния, ощутимо ударявшая прямо по по По пятой точке.
Стоит ли говорить, что когда мы доползли до новых корпусов, мы уже откровенно ненавидели как Олимпиаду и свое любопытство, так и человеческих магов в целом. Хотя, последних мы и так не очень любили, так что в этом ничего нового не было.
- По командам - разделись, - скомандовала госпожа Гулли, сопровождая указания яростными взмахами крыльев. - Ваша цель - выдраить полигоны и трибуны! Вы - марш в жилые корпуса! Никакой магии! Чтобы и пятнышка не осталось!
Нам с девочками досталось главное здание, которое было самым большим, но мы не жаловались - интересно же, что там!
- Вот это да, - ошарашенно пробормотала Мирослава, выражая наши общие мысли.
Купол был отполирован до блеска и представлял из себя абсолютно гладкую поверхность, без привычной нам огранки, на которую вешались ведьминские защитные заклинания. Наверное, будет просто невероятно красиво, если проводить здесь мероприятия вечером. Я представила костер в центре арены, громкую песню, рвущуюся в высь, биение бубнов, подстраивающееся под биение наших сердец, и ведьминский хоровод вокруг пламени.
Душа рвалась в летнюю ночь, к шабашу, где мы бы пели, танцевали и мчались навстречу луне и звездам, но вместо этого я взяла тряпку и пошла вытирать перила у трибун.
Дело шло быстро, но это только у тех, кто привык обходиться без магии, как я, например, или как Вышеслава с Василисой. У остальных девочек же возникли большие проблемы - Чипрана сопела, как большой недовольный ежик-переросток, а Злата вообще бормотала себе под нос такие заковыристые ругательства, что сразу стало понятно, кто здесь часто общается с артефакторами. Нет, они ребята хорошие, но как ругнутся иногда, уши вянут.
Обед нам принесли целители. Ну, как принесли
Мы оценили их подвиг только когда увидели, как они тихо ползут по-пластунски, прижимая коробочки с едой к груди и воровато оглядываясь. В этот момент за дверьми послышался
грохот, и наши герои вытянулись по струнке, сливаясь по цвету с полом.
В зал заглянула госпожа Гулли, сурово оглядела помещение, убедилась, что мы все усердно полируем тряпочками скамьи трибун и пошла проверять других. Мы дружно выдохнули, а целители материализовались, по цвету уже напоминая скорее листики настурций в саду.
- Ярик! - я бросилась к другу, отставив швабру.
Ярик выглядел так, будто его сейчас стошнит, но в то же время, как и твое его сообщников, просто светился от гордости.
Рядом Злата обнимала Добрыню, забыв о том, что ещё позавчера она рыдала Мирославе в плечо по поводу того, что он гад противный забыл об их юбилее, и она видеть его больше не хочет. Неждан и Бажен, два брата-близнеца, тоже были донельзя довольны - им досталось аж по две девушки на каждого.
- Спасибо, - я улыбнулась Ярику, присаживаясь рядом.
- Да не за что, - парень сверкнул своей крайне заразительной улыбкой. - Мы тут сообразили вам обед, а то разнесли вас знатно, конечно.
В коробочке оказался бутерброд с ветчиной, яблоко и пол пироженки.
- Немного попробовал, - краснея, признался Ярослав.
Я улыбнулась и протянула ему ещё и половину бутерброда - ему сейчас тоже нужно, иллюзии ведь много сил отнимают. Парень ерепениться не стал, только почесал веснушчатый нос - он всегда так делал, когда ему было немножко стыдно.
Остальные тихо переговаривались, опасливо поглядывая на вход. Злате и Добрыне беспокоиться о шуме было не нужно - они без лишних слов целовались, забыв о еде.
- Красиво тут, - пробормотал Ярик.
Стены шли из камня локтей на шесть вверх, а дальше начинался купол, над которым сейчас нависло голубое небо. Почему-то вдруг возникла ассоциация с перевернутой стеклянной тарелкой, которые целители используют для особых микстур.
Жаль, не было слышно пения птиц и шелеста ветра. Я вскочила на ноги и прислушалась - госпожи Гулли слышно не было.
- Пойдем быстро, покажу, откуда красивый вид, - я протянула руку Ярику.
Заглотив бутерброд целиком, Ярик стал похож на большого хомяка, и, не выдержав, я хихикнула. На меня тут же гневно зашикали, и я показала, что закрываю рот на замочек и выбрасываю ключик. Это было достаточно убедительно для того, чтобы меня оставили в покое.
Я легко взбежала вверх, на трибуны, на самую верхнюю ступеньку. Ярик, пыхтя, пополз со мной. Вид отсюда открывался действительно умопомрачительный - наши земли во всей красе. Правда, сейчас он был немножко испорчен новыми гостевыми зданиями, к которым мне ещё предстояло привыкнуть. Очень хотелось надеяться, что после того, как весь этот кавардак закончится, их просто снесут, и на лугу опять заколосятся васильки и ромашки.