"Тазик" Ырын поставила перед настороженно наблюдающим на ней мужчиной, налила туда подогревшейся на жгучем солнце воды, с заранее добавленными лечебными травами, чтобы успело настояться. Ведь с топливом здесь тоже не очень, приходится экономить и использовать все малейшие возможности подогрева, какие есть.
Жестами указала, что ему следует обмыть в этой воде свои ступни.
Но мужик не понял, продолжал молча и почему-то злобно таращиться на нее.
Ырын попыталась опять показать, что ноги следует поставить в воду, даже похлопала себя по голени, только мужик окончательно завис, вперившись непонятным взглядом в ее ноги. Хотя до этого старался не опускать надолго глаз ниже ее пояса. И груди.
Не дождавшись реакции, Ырын подалась вперед и ухватилась за мужскую грязную лодыжку. Пленник, видимо, настолько опешил, что не сопротивлялся, и одна разбитая до спекшейся крови широкая ступня оказалась наконец-то в воде.
А затем опешила девушка, потому что на ее обнаженную коленку опустилась горячая мужская пятерня и... погладила?! Замершая на миг Ырын в глубоком удивлении подняла взгляд и столкнулась с самодовольным вызовом в карих глазах напротив.
"Не поняла?!" мелькнула мысль. А рука уже сама привычно отреагировала. Кулак взлетел и вмазал в ту часть лица пациента, которая как раз была менее пострадавшей. Только в последний миг, едва осознав, что мужик даже не собирается отпрянуть, а Ырын привыкла к быстрой реакции орков, ее рука чуть дрогнула и не в полную силу сработала, чуть смазала удар. Однако голова мужчины дернулась, а на его губах появилась капля крови. Сама же Ырын мигом вскочила на ноги и сверху возмутилась на родном языке, таком ёмком:
Совсем охренел?!
Она его тут лечит, понимаешь ли, хотя орки так с пленными не возятся, не выжил твои проблемы, а он собрался ее в ответ лапать?!
Может, этого все-таки вернуть братьям? Пусть добивают? А то этот "подарочек" как-то слишком бодрый и наглый для раба. Зачем ей такой?
Глава 2
Рикардо Леудомер
Ему в лицо полетел скомканный кусок грубого полотна, а вдогонку еще одна непонятная резкая фраза. Вроде не на голиновском гыркающем языке, но точно ругательная. И он ничего не понимал.
То есть, что жизнь его, второго сына котронского графа Леудомер, теперь не стоит и медяка, это он уже понял. Еще первое племя этих уродских дикарей им понятно объяснило, что захватили их вовсе не для выкупа. Как не понять: каждый новый вечер грыховы голины выдергивали из их жалких остатков в той зловонной яме кого-то следующего и до глубокой ночи где-то на площади под громкие улюлюканья терзали жертву, пока
та окончательно не затихала. Рикардо думал, что за те дни он, может, даже поседел, раз за разом слыша, как до хрипа срывают голоса те, кого пытают эти жуткие нелюди. Теперь понятно, почему южане из их отряда чигиданцы, дарнасцы и прочие яростно бились до последнего, чтобы не попасть в плен к зеленым образинам.
Ему же не повезло в какой-то момент боя прилетел по голове сильный удар, и он отключился. В себя пришел уже в плену.
Или пока везло? Ведь до сих пор для пыток вытаскивали из группки выживших соратников других, мужчин более крепких и бывалых. Их капрал так вообще под пытками лишь ругательства почти до самого рассвета орал, причем частично на диком степном наречии, чем сильно порадовал зеленых уродов.
Видимо, он, Рикардо, как самый молодой и самый худощавый не привлекал голинов? Его оставили напоследок?
А затем нападение на их врагов другого племени уродцев это везение или нет? По крайней мере, когда их последнюю четверку вытащили из ямы новые клыкастые образины, то с тех пор вот уже три дня не одного случая пыток. Правда, Виртоса прям там и убили, поскольку он сам кинулся на вытащивших их здоровяков драться! Голыми руками! Хотя ожидание смерти действительно хуже самой смерти, и явно бедолага Виртос к тому моменту уже тронулся умом. Далмазар пал в дороге, он и так ослабел от ран, а их более суток гнали быстрым шагом по бескрайним полям до другого лагеря. Вот и остались они с Агилямом вдвоем, хотя последний боевой товарищ совсем плох и вряд ли оправится от ран, уже ставших плохими.
Повезло ему, Рикардо, или нет?
Хотя он пока жив, но следующим к столбу поставят именно его!
Так почему не позволить себе напоследок немного радости?
Правда, непонятно, зачем это племя дикарей решило их вначале подлечить, прислав рабыню-человечку. Чтобы они протянули дольше? Окрепли и доставили им больше радости своими криками? Не дождутся! Он вопить не будет!
Или у них есть пока другие люди для пыток?
Откуда здесь, посреди бескрайней степи, вообще взялась человеческая девушка? И не дурнушка. Она хоть и оборванка, как эти уродцы, ее загорелая кожа покрыта грязными разводами, а от одежды остались одни лохмотья да шкура на бедрах, но... красивая! И какие стройные ножки, которые совершенно не скрывает юбка из шкуры аж выше голых коленок!
Хоть перед смертью на человеческую красотку посмотрит. Лучше, конечно, чего побольше, в последний раз, так сказать, но... как-то она яростно отреагировала на его первую же попытку сблизиться. И чего так орать? Неужели ее эти тупомордые уроды не трогали? Зачем-то ведь они ее у себя держат. А у него голова после того памятного удара до сих пор гудит, уже который день, хорошо хоть тошнота и головокружения почти прекратились.