Мы молча смотрели друг на друга, и в этом не было ничего особенного на протяжении шести лет мы почти и не разговаривали. Я ничего не знала о собственном муже, кроме нескольких довольно безумных постельных пристрастий, и даже то, с каким уважением и почти восхищением говорил о нём Вильем, несло в себе куда больше информации, чем я получала о супруге за год.
Должна была я сделать первый шаг к Мортону, попытаться наладить с ним контакт или не должна? Возможно Не будь той самой первой ночи, того самого первого года, когда кроме боли, обиды и страха у меня ничего с ним не ассоциировалось. Первого года и последующих пяти лет.
Вильем чувствовал себя виноватым, я нет. Но страх наказания всё же присутствовал.
Раздевайся, бросил мне муж, я встала босыми ногами на мягкий прикроватный коврик и спустила ночную рубашку, а Мортон подошёл ко мне, разглядывая меня, точно музейную статую, не делая и попытки прикоснуться. Он мог не стараться мягкий, обходительно-робкий Вильем не оставил на мне ни единого следа, ни царапинки. После грубого Мортона, который всегда делал мне больно, непривычно нежные и осторожные прикосновения Вильема чувствовались, как продолжение моих собственных.
Я стояла, вытянувшись, глядя поверх фетровой чёрной шляпы супруга в потолок, и вспоминала всё то, что бегло прочитала в садоводческой книге, отрывочные сведения с трудом складывались в цельные мысли, зато лицо приобрело нужное отрешённое выражение.
С приходом весны розы следует освободить от зимнего укрытия. Сначала рекомендуется сделать продухи по торцам укрытий, постепенно пропуская свежий воздух, подсушивая землю от сырости
Ты с ним спала?
После зимовки в розарии проводится уборка: убираются прошлогодние листья и прочий растительный мусор, выпалываются многолетние сорняки. До распускания листьев, розарий стоит обработать препаратами, содержащими купрум
Отвечай, стерва.
Моё горло сдавливается невидимой удавкой, и мне кажется, что всё так просто: стоит разозлить Мортона посильнее, чтобы наконец-то закончить с этим всем.
Да! выдыхаю я, скобля ногтями по горлу с инстинктом выживания очень трудно бороться. С ним я было так хорошо лучше с ним, не так, как с тобой ненавижу!
Он отпускает меня, точнее удушье прекращается, и я обессиленно падаю на кровать, стараясь вдыхать не слишком громко и хотя бы не заходиться кашлем.
Дура. Надо тебя наказать.
Внезапно в комнату заглядывает молоденькая служаночка, та самая, что как-то так весело щебетала с Самсуром. Новенькая, возможно, её привлёк шум Она ещё не знала, что, работая в Койнохолле, нужно быть слепой и глухой. Я едва успеваю завернуться в одеяло, глаза девушки слегка округляются, и неожиданно она делает шаг вперёд, а дверь за ней захлопывается сама собой. Девчонка недоумённо, растерянно, несколько заторможенно переводит взгляд на Мортона, я тоже, с ужасом понимая, предвидя, что сейчас произойдёт и какое наказание
он мне придумал. Нетрудно представить, как она будет кричать, когда муж повалит её на кровать, убедившись, что я смотрю даже если для этого понадобится мне веки приколоть иголками. Как бы то ни было, но девочка выглядит такой юной, невинной и перепуганной, что я зову:
Мортон
Первый раз, кажется, я обращаюсь к нему по имени не на людях. Голос звучит хрипло, отнюдь не от желания или страсти, а из-за недавнего удушья.
Мортон, я так скучала
Девушка переводит взгляд на меня. Наверное, ей лет восемнадцать или около того, совсем как я, когда попала в проклятую яму Койнохолла. У неё светлые волосы и по-детски круглые щёки, голубые глаза чуть навыкате А мне уже и терять-то нечего.
Мортон! добавляю в голос нетерпеливо-капризных ноток. Выгони её и иди ко мне! Я скучала, так ждала тебя!
Он колеблется, а я судорожно думаю, потому что неверно сказанное слово способно склонить чашу весов не в пользу этого голубоглазого ребёнка.
Мортон, если ты положил глаз на эту простушку, я тебя убью.
Нет, не то, не то, неубедительно, слабо!
У меня проснулась магия, говорю я, облизывая губы. Мортон поворачивается к служанке и равнодушно говорит:
Пошла вон.
Девушка быстро, спиной вперёд, выходит, точнее, выкатывается колобком из комнаты, вряд ли понимая, какой участи только что избежала.
Я смотрю ей вслед почти с сожалением.
Если ты врёшь, то
То что? вскидываю я голову. Убьёшь меня?
Проверим, говорит он отрывисто, и я не понимаю, при чём тут это вообще, но знаю одно я соврала ему, и последствия будут ужасны. Однако Мортон как будто забыл о Вильеме, и это не может не радовать. Муж выходит, а я остаюсь сидеть на кровати, голая, разглядывая сброшенную горкой тонкую ночную сорочку.
Возвращается он быстро, швыряет прямо на мою постель горсть свежей сырой земли, часть крошек попадает на мои колени. Стоит, по-прежнему одетый ждёт. А я молюсь, чтобы больше никто не вошёл, никто не попался Мортону под руку. Безнадёжно смотрю на земляные крошки конечно, всё это ложь, магия не проснулась, не проявилась, и я ничего не могу с ними сделать. Я бесплодна во всех отношениях, пусть и не по своей вине. Дар сам по себе это семя, которое прорастает в трети случаев, если старательно учиться, если посвятить этому время и силы