Настаивать насчёт ужина я не стала.
Наблюдать за Вильемом за столом было подлинным эстетическим удовольствием: он был изящен и прекрасно владел застольным этикетом. К сожалению, одним любованием дело не обошлось.
Расскажите о себе, сказал он, а я поморщилась от предсказуемости и тупиковости этого вопроса.
Я жена Мортона Койно.
Смешно, но эта характеристика была максимально полной и неприглядно верной. Больше мне нечего было о себе сказать.
Я жду продолжения, засмеялся Вильем. Его манера насмешливо улыбаться раздражала даже больше смазливого лица.
Где вы будете жить после этих четырёх месяцев?
Переводите тему? Что ж. Надеюсь поступить в магистратуру, получить статус премагистра и пойти по стопам сэра Койно, он аккуратно промокнул губы белой салфеткой, а я отвела взгляд. Надеюсь, никто и никогда не пойдёт по его стопам.
Отец будет в ужасе, но я хотел бы просто жить в студенческом общежитии и быть, как все.
«С такой-то внешностью?!» я почти фыркнула, но удержалась.
Если магистр Койно согласится стать моим научным руководителем, то всё получится в наилучшем виде.
А для этого вам следует меньше болтать.
Вы же как солнце, освещающее мой утренний путь к знаниям, оскалил Вильем белые зубы. Я так совсем одичаю. Не представляю, если честно, как вы не скучаете без мужа сэр Койно так часто разъезжает с лекциями Вам одиноко, леди?
Я люблю уединение. Хотите кофе?
Вы сами его мне подадите? Вы настолько любите уединение, что избегаете даже слуг?
«Особенно слуг»
С молоком?
Да, если можно. Без сахара. Всё-таки вы удивительная женщина, леди Койно.
В этот самый момент молочник, который я успела взять, выскользнул у меня из рук и рухнул прямо на голову Вильему. Мы одновременно ойкнули, я поймала перевернувшийся кувшин, отскочивший от головы незадачливого юнца, но он был полон до краëв, и молоко выплеснулось ему на волосы, белые струйки потекли по лбу и щекам.
Боже, я
Что ж, мои прогнозы начинают сбываться, хмыкнул Вильем, потирая ушибленную макушку. Вы таки опрокинули еду мне на голову!
Простите, я просто не знала, куда деваться, простите, не понимаю, почему всё так происходит Я всё же позову служанку.
Всё в порядке, леди Альяна, не надо никого звать. Если вы не против, я воспользуюсь вот этой салфеткой. Говорят, молочные маски полезны для волос Но нужно непременно довести ситуацию до логического финала.
Что вы имеете в виду?
Для энергетического баланса и гармонии Вселенной, а также чтобы получить моё прощение, вы должны непременно покормить меня с рук.
Вы
Он улыбается, слизывая молочную капельку, свалившуюся с носа на губы, а я с каким-то обреченным ужасом понимаю, что всё идëт не туда и не так! Вильем живëт у нас всего пятый день. Мортона нет всего четыре дня. Что будет дальше? Нужно немедленно прекращать это всё. Пусть это только моя паранойя, и избалованный порочный мальчишка просто шутит, заигрывает неосознанно, по инерции, у него даже в мыслях нет соблазнять жену своего наставника, но я не могу это выносить.
Пойду Принесу ещё молока, бросаю я первое, что приходит в голову, и быстрым шагом направляюсь у двери. Дохожу и даже берусь за ручку, но в этот момент рука Вильема касается моего плеча. Злосчастный молочник снова выскальзывает из моих пальцев и падает на пол, разбиваясь с тихим жалобным стоном.
Леди Альяна
Уходите, безнадежно говорю я.
Дергаю дверь на себя, но он давит на неё ладонью, не давая открыть.
Леди Альяна Чем я вас обидел? Вы как будто злитесь на меня, а я не могу понять, в чём дело.
Он стоит так близко, и единственная мысль, которая бьëтся в моей голове надо бежать, пока не стало слишком поздно.
Уходите. Отойдите от двери, глухо твержу я, но он стоит, продолжая задавать глупые вопросы, на которые у меня нет ответа. Я не плачу, но от беспомощности и скручивающего напряжения плечи дрожат. И Вильем, конечно, воспринимает это по-своему.
Альяна, Бога ради, простите меня
Он тянет меня на себя, заставляя
развернуться. Я хватаюсь двумя руками за кожаный ремень на его брюках, мимолëтно отмечая и то, что кожа дорогая, тонкая и мягкая, и то, какое неподдельное изумление проступает на его лице, такое искреннее, что я вдруг отчётливо понимаю: он не соблазнял меня по-настоящему. Но я уже не могу остановиться. То ли годы жизни с Мортоном так меня испортили, то ли муж был прав, чувствуя во мне глубоко скрытую порочность, о чём он сам так любил говорить
Я почти грубо сдёргиваю его ремень, не просто расстёгиваю, а выдёргиваю из брюк, и глаза Вильема расширяются, будто я могу выпороть его, как нашкодившего ребёнка. Он и в самом деле почти ребёнок
Я нащупываю пуговицы на его брюках, металлические, круглые, холодные, и расстёгиваю их, руки дрожат, и ещё можно остановиться, точнее обязательно нужно. Но я тороплюсь, отрезая себе самой путь к отступлению.
Он мне не нравится, не понравился с первого взгляда. Но каждую женщину из тех, что уже воспользовались этим чистым, сильным и стройным телом, каждую, кто проделывал с ним то, что я делаю сейчас и себя в том числе я просто ненавижу.
Желание, яркое и необузданное, будто копившееся внутри меня все эти годы, взрывается фейерверком в глазах.