Кой леший понёс тебя на это болото?! возмущённо спросила Нита, от души поливая волчонка ледяной водой. До избушки на отшибе водопровод из города никто не протягивал, и с водой приходилось справляться по старинке, с помощью вёдер, благо колодец в двух шагах за домом.
Конечно, найдёныш не очнулся и не ответил.
Предстояли сложный вечер и напряжённая ночь, и хорошего настроения это не добавляло.
Погубит меня когда-нибудь моя доброта, проворчала ведьма, затаскивая наскоро отмытого пациента в дом.
Чистить раны. Шить. Выгонять яд. И много, очень много колдовать, чтобы этот тип мог утром очнуться и ответить, что он забыл в этой глуши, да ещё в одиночестве!
Скинув куртку, она подвернула и подвязала рукава рубашки, чтобы не мешались, потуже переплела косу с той же целью и взялась за дело.
Пока возилась с раненым, заняв большой обеденный стол, Нита сумела его тщательно рассмотреть. Смазливый белобрысый волчонок был недурно сложен и имел все шансы лет через десять вырасти в серьёзного, настоящего зверя из тех, по которым имеют привычку сохнуть трепетные человеческие девушки.
Если, конечно, он проживёт эти десять лет и не убьётся. А незнакомец явно не раз пытался это сделать! На теле нашлось изрядное количество шрамов, над некоторыми Нита с профессиональным возмущением поцокала языком: если кто и латал эти дырки, то не целитель, а настоящий коновал. Ещё на плече парня имелась татуировка, невесть что обозначавшая, а на шнурке на шее болтался небольшой клык. Приглядевшись, Нита фыркнула от смеха: зуб был волчьим, но молочным.
Как и предполагала, с молодым волком Нита провозилась без малого до рассвета. Ночью он предсказуемо попытался уйти в крону Мирового Древа, к покойным предкам, но Нита была к этому готова и чарами, зельями, магией и грязной руганью удержала его на собственном столе.
К рассвету жар наконец спал, лихорадочное забытьё превратилось в целительный сон. Подумав о том, что надо хоть несколько часов поспать, а перед этим неплохо бы прибраться, Нита, сидевшая на лавке, опустила голову на сложенные на столе руки. Вот сейчас немного выдохнет и займётся уборкой.
Но, выдохнув, она провалилась в сон: лечение изрядно вымотало, на оборотней её магия действовала хуже, чем на людей.
***
Очнуться голым на обеденном столе то ещё удовольствие. Ларс попытался скатиться с него, но понял, что не может двинуться с места: запястья, лодыжки и грудную клетку плотно охватывали, не позволяя шевелиться, ремни и какие-то тряпки. Тело болело, а ещё пахло неведомой дрянью. Чем именно, оборотень не понял, но понадеялся, что не приправой к ужину. Неужели ведьма нашла его на болотах и теперь решила полакомиться свежатиной? И пьянчуги, намекая на любовь к молоденьким мальчикам, имели в виду
совсем не то, о чём подумал Ларс?..
Он повертел головой, силясь разглядеть обстановку, и сразу заметил прикорнувшую у стола незнакомку. Молодая женщина крепко спала, нисколько не переживая, что одного оборотня скоро пустят в расход. Она заодно с ведьмой? Вон какая коллекция разнокалиберных ножей, сушёные пучки петрушки под потолком, да и котёл такой, что если не целиком, то по кускам он туда точно влезет. Двоим надолго хватит
Во время странствий Ларс насмотрелся всякого и такому повороту не удивился бы. Он ещё раз напряг мышцы, силясь разорвать ремни. Пустое, только разбудил!
Незнакомка что-то проворчала и села, одной рукой прикрывая зевоту, другой откидывая назад спутанные русые волосы. На лицо она оказалась миловидна пожалуй, даже слишком. Но сейчас собственная жизнь волновала Ларса куда больше выразительных серых глаз и пухлых губ.
Ты сдурел?! Ну-ка не шевелись!
А вот голос оказался резковатым, хотя, возможно, это спросонья. Незнакомка, стряхнув сонливость, вскочила с места и нависла над ним. Кончик косы мазнул по животу, сильные руки прижали его обратно к столу, и Ларс запоздало сообразил, что от женщины пахло волчицей. Хорошо пахло: терпкой берестой, ягодами ежевики и можжевельником.
Настолько вкусно, что мысли об опасности отступили на второй план, задвинутые туда взбодрившимися инстинктами. Захотелось ткнуться носом в этот запах, попробовать на язык, показать ей себя во всей волчьей красе. И, забывшись, волк рванулся...
Рванулся бы, если бы мог.
Отпусти, сквозь зубы процедил Ларс, стараясь дышать мелко и в сторону.
Как же злила собственная реакция! Он слишком долго не встречал никого из оборотней, не давал воли инстинктам, забыл, каково это чуять другого волка. Нет, с волком было бы проще. Волчицу. А может, она ему и приворотного от души сыпанула? Решила поглумиться и сожрать!
Чтобы ты мне всю работу испоганил? Как сердце чуяло, что надо подстраховаться, женщина ощупала ремни, не повредил ли, и чуть ли не носом ткнулась в плечо, Хорошо подживает. Да не дёргайся, швы разойдутся! велела она, слегка придавив его ладонью за горло, но тут же отпустила, не дав времени возмутиться.
До Ларса стало доходить, что есть его не собираются, как и делать всё остальное, что пришло в тяжёлую голову. Скорее наоборот. Старательно отрешившись от влияния запаха, он понял: женщина пропахла той же дрянью, что и он. Явно лекарственной, вон какой густой слой на месте укуса. И она колдовала