Стряхнув с плеч шубку, я поежилась от холода и потянулась к ребенку ладонью. Сомневаюсь, что в этом средневековом великолепии найдется банальный ртутный термометр. А значит, мерило моя собственная рука. Как это ни печально. В тот самый миг, когда я приложила к лобику мальчика ладонь и осознала, что у того температура зашкаливает, девчонка решилась заговорить:
Лекарю, ваша милость, платить нужно, жалобным голосом сообщила она мне. А управляющий давеча скрылся со всеми деньгами, узнав, что ее сиятельство отходит, и что присматривать за ним будет некому.
Я поморщилась. Плохо. У меня в кошельке была небольшая сумма, вот только если привычные мне бумажки здесь сойдут за деньги, я очень и очень удивлюсь. И что теперь делать? Смотреть, как страдает ребенок? В этот миг снова открылась входная дверь и в комнату просеменили пара мужчин в странной одежде.
Наблюдая, как слуги затапливают камин, я судорожно пыталась придумать выход из положения. Когда болела Софийка, по совету соседки я делала ей компрессы, обтирала водой комнатной температуры и заставляла много пить. Но обтереть в этой комнате ребенка, значит, простудить до воспаления легких. Слишком холодно. Остается питье. И молитва.
Обернувшись к мужикам, я обнаружила, что те уже исчезли. Девчонка поправляет мальчику одеяло, которое он сбросил с себя. А в дверь с подносом в руках входит уже знакомая женщина. От кружки, стоящей на подносе, пахло травами и валил пар.
Это ты хорошо придумала, сухо похвалила ее я. Но одной кружки мало. Неси еще. Мальчика нужно постоянно поить. Мед, малиновое варенье имеются? поинтересовалась, пытаясь припомнить, в чем еще содержится много витамина С.
Мед нашелся. Нашлись и были заварены какие-то травы. В комнате вскоре потеплело достаточно, чтобы я уже не дрожала в своем свитерке. Мы с девчонкой, которую без затей звали Мод, по очереди сидели у кровати и следили, чтобы мальчик не раскрывался, поили его с ложечки заваренными травами с медом. Я успела перекусить и тоже выпить чашку горячего отвара с медом, узнать, что с удобствами здесь беда: по малой нужде можно сходить в деревянное ведро за ширмой в закутке. А если требовалось по-серьезному, как выразилась, покраснев Мод, то следовало идти в конец коридора. Исследовала то самое ведро, накрытое хорошо пригнанной крышкой. Помыла руки над странного вида миской, попросив Мод слить мне на руки. И только тогда у юного графа выступила испарина, он перестал метаться, а коснувшись его лба, я поняла, что температура начала снижаться. Первая битва была выиграна.
Мод, увидев, что мальчику лучше, грохнулась со всего маху на колени передо мной, глухо бухнули о каменный пол коленные чашечки:
Миледи, вы наша спасительница! Вы ангел, посланный нам помочь!..
Девчонка схватила меня за руки и покрывала их жадными, бессвязными поцелуями, всхлипывала и шмыгала носом от переизбытка чувств. Мне стало неловко от такого:
Встань, обескураженно попросила я. Мод, немедленно прекрати! повысила голос, поняв, что девчонка не обращает на мои слова особого внимания.
Спасла меня вернувшаяся Берта,
уходившая к экономке за чистым постельным бельем для маленького графа. Увидев, что творится в комнате, она охнула и без затей отвесила Мод подзатыльник:
Окстись, бесстыжая! прошипела она девчонке. Оставь госпожу магичку в покое! Она и без того выполнила за тебя работу! А ей еще с поместьем разбираться
Услышав эти слова, я захлопала глазами. Какое поместье?.. Что происходит? Где мой торговый центр? Только в этот момент я начала осознавать, что больной граф, Мод и Берта это отнюдь не сон или глюк. Это реальность. В груди что-то кольнуло. И я испуганно постаралась отгородиться от пугающих мыслей.
Кстати, о поместье, перебила я Берту, цепляя ее под локоток. Отдай постельное Мод, а сама мне расскажи, что здесь происходит.
Берта с сомнением покосилась на меня:
Может, сначала отдохнете? с какой-то странной интонацией поинтересовалась женщина у меня.
Небось, надеется, что я соглашусь отдыхать, а она таким образом избежит необходимости вводить меня в курс дела. Я усмехнулась:
Одно другому не мешает.
На отдых меня устроили прямо в спальне юного графа. Чтобы в случае чего, далеко не бежать. И чтобы не пришлось топить еще одну комнату, расходуя драгоценные дрова. Берта просто отвела меня в дальний уголок, где в полутемной нише обнаружилась помесь дивана, кушетки и обыкновенной лавки. Положила туда подушку и принесла что-то вроде пледа. А потом пододвинула поближе к дивану, как я решила про себя называть мебельного монстра, стул. Села и приготовилась говорить.
Я очень быстро поняла, что была неправа в попытке совместить рассказ с отдыхом, но было уже поздно. Пришлось сесть, опершись на неудобную спинку, и натянуть повыше одеяло, чтобы не мерзнуть. Рассказ Берты оказался неожиданно толковым и заслуживал самого пристального внимания.
Итак, упав на крыльце нового торгового центра, я открыла глаза на подворье поместья графов Эверли. Сам граф Терренс Эверли год назад на охоте сверзился с лошади и свернул себе шею, оставив после себя вдову и малолетнего сына. Юному Леонхарду Эверли было почти четыре года. Это он сейчас боролся с лихорадкой, видимо, переохладившись в плохо протопленной комнате. Его мать, графиня Эверия Эверли была иностранкой. Покойный граф откуда-то ее привез, но откуда, Берта не знала. Как и не знала, есть ли у ее покойной госпожи родственники. Зато точно знала, что на графское поместье разевает жадный роток сосед, мелкопоместный дворянчик, постоянно наезжавший в имение и добивавшийся того, чтобы Эверия вышла за него замуж, тем самым принеся поместье ему в приданое. Эверия сопротивлялась как могла. А могла она, скажем прямо, не многое. Просто отговорилась тем, что по людским законам она не может выйти замуж повторно до окончания траура. Сосед был вынужден принять во внимание аргумент.