Академия для Кэт: Найти координаты
Глава 1
Июльский зной фантастическим маревом плясал над асфальтом. Разомлевшие от жары голуби лениво полоскались в натекшей из кондиционера луже. Редкие прохожие торопились перескочить открытое пространство, залитое полуденным солнцем, казалось, сжигавшим все живое на своем пути.
Выйдя из охлажденного кондиционером холла больницы, я жадно хватанула раскаленный воздух ртом и тоскливо посмотрела на разделяющий поликлинику и подъезд моего дома отрезок пути. Инна Афанасьевна, мой лечащий врач, знала, насколько плохо я переношу жару, но выбора не было ни у нее, ни у меня. Сегодня Инна Афанасьевна работает последний день перед отпуском, а у меня вчера был последний день приема лекарства, после которого нужно было обязательно показаться своему врачу. Вот и вышло, что мне пришлось в самую жару выйти из квартиры.
Изучив меня, ощупав, прослушав и осмотрев везде, где только можно, Инна Афанасьевна вздохнула и покачала головой:
Положительной динамики практически нет. Катюш, может, у вас все же получится насобирать нужную сумму? Сейчас же очень много различных программ и благотворительных организаций! Мне жаль это говорить, но болезнь прогрессирует катастрофически, а очередь на бесплатную операцию тянется годами
Она недоговорила. Но я и так все поняла. Я все знала о своей проклятой болячке, начиталась за истекший год. Мое сердце умирало. И сделать ничего было нельзя. Только операция, но Кроме меня, самой старшей, в семье еще трое детей. Папа надрывается на двух работах. И все равно в сложившейся ситуации потребуется не один год, чтобы наскрести нужную сумму на внеочередную, коммерческую операцию. А «благотворительные» организации одна фикция. Может быть, где-то там далеко, где нас нет и быть не может, они и функционируют как положено. А у нас это всего лишь красивая ширма для мошенничества. Год назад, когда стало понятно, что медикаменты и консервативное, как говорят врачи, лечение меня не спасет, я попробовала обратиться в некоторые фонды Там скромно промолчали. Будто моего обращения и не было. Но зато на пороге квартиры начали появляться некоторые, скажем так, личности, предлагающие свою помощь в сборе средств на операцию. За просто конский процент. Я должна была отдать «помощникам» от семидесяти до восьмидесяти процентов собранных средств. И если я, семнадцатилетняя девчонка, еще могла на что-то надеяться и согласиться, то нечаянно услышавший «предложение» папа рассвирепел и едва не покалечил «помощничка», вышвыривая того из квартиры. А после популярно мне объяснил, куда пойдут отданные в эти, так называемые, фонды деньги. Поэтому, нет. Этот путь для меня закрыт.
Лучезарно улыбнувшись лечащему врачу и пряча за сияющей улыбкой отчаяние, я кивнула:
Так и сделаем! Но мы обе хорошо понимали, что я солгала.
Инна Афанасьевна снова вздохнула и уже осуждающе покачала головой:
Катя-Катя! Ты же молодая! Восемнадцать лет едва исполнилось! Вся жизнь впереди! Нельзя же так
Я тоже перестала улыбаться и неожиданно даже для самой себя призналась:
Инна Афанасьевна, у меня не получается выйти на настоящие благотворительные фонды. Все, что нахожу в интернете мошенники и шкуродеры, наживающиеся на чужой беде и доверчивости. А родители из шкуры вон лезут, чтобы накопить мне на операцию. Даст Бог, все будет хорошо.
Инна Афанасьевна долго молча смотрела на меня в упор. А потом все-таки взялась за ручку и открыла мою амбулаторную карту, чтобы сделать запись о приеме, одновременно пробормотав:
Иногда я смотрю на тебя, слушаю и забываю, что ты еще сущий ребенок, что тебе всего восемнадцать лет. Что с людьми делают проклятые болячки! Ты рассуждаешь, словно пожившая свое старушка.
Некоторое время мы сидели в тишине. Только быстро бегающая по бумаге ручка издавала тихий, на грани слышимости звук, да иногда вздыхал натружено кондиционер.
Дописав и поставив в конце точку, Инна Афанасьевна закрыла карту и достала
бланк:
Пока я буду в отпуске, попробуй еще вот это, она стремительно начала заполнять рецепт. Лекарство очень дорогое. Но весьма и весьма действенное. Если нам повезет, то у тебя появится лишний год или даже два. Встретимся через месяц, когда закончится мой отпуск, Инна Афанасьевна устало и заученно улыбнулась, протягивая мне рецепт. А когда я его взяла, то неожиданно выудила из ящика стола связку ключей и протянула мне с извиняющей улыбкой: Извини, Катюш, я понимаю, что тебе тяжело двигаться, но ты все равно идешь домой, а там кого-нибудь из младших попросишь, на ее раскрытой ладони лежала немаленькая связка ключей странного вида, будто прямиком из витрины музея. У меня вчера на приеме была Матильда Генриховна, которая живет на верхнем этаже в соседнем с тобой подъезде. Старушка уже в почтенном возрасте, забыла нечаянно у меня ключи, наверное, от дачи. Верни ей, пожалуйста! А то я вчера забегалась и не успела, а сегодня с утра вообще торчала у главврача
Недоуменно моргнув, я нехотя забрала связку с ладони лечащего врача:
Хорошо, Инна Афанасьевна, попрошу кого-то из мелких. А какая квартира-то? А то я что-то не помню у нас бабулек с таким именем