Не найдясь с подходящим ответом, я буркнула:
Топить в комнатах нужно было получше и соблюдать чистоту, тогда бы ваша графиня до сих пор была бы жива!
Берта, наверное, восприняла мой ответ, как согласие на смену гардероба, и жестом предложила следовать за ней, сообщив, уже выходя из комнаты:
Графиня захворала не от холода. И не от родовой горячки, качнула она головой, закрывая за мной дверь. Иная хворь с ней приключилась. Целитель только руками разводил.
Я почему-то насторожилась.
А доктор Шепвест уже уехал? напряженно поинтересовалась.
Нет, матушка, последовал ответ. Целитель сказал, что останется до тех пор, пока у юного графа не спадет жар. Мод уже и топчан ему в спальне графа застелила.
Хорошо. Мне нужно с ним поговорить.
Сначала переодеваемся! категорично возразила на это Берта.
Я промолчала. Ладно, посмотрим, во что она меня хочет впихнуть. И где. На холоде раздеваться не буду! Как и на глазах Шепвеста.
Вначале Берта повела меня смотреть на выделенные для меня апартаменты. Когда мы добрались до цели, я поняла, что Берта не так проста и бесхитростна, как мне показалось вначале. Пока я читала местные законы, пытаясь найти выход из создавшегося положения, и в компании Петера общалась с нахальным соседом, служанки подготовили мне комнату: небольшую, гораздо меньше, чем у юного графа, и хорошо освещенную. Два узких стрельчатых окна, расположенных в углу комнаты близко друг от друга, давали много света. Но от них дуло. Впрочем, с холодом хорошо справлялся камин, в котором сейчас весело потрескивали дрова. Но сквозняк точно увеличит расход дефицитного топлива. Из мебели здесь присутствовала кровать с плотным балдахином, тумбочка возле нее, комод у входа, на котором стоял кувшин и таз, небольшой стол под окнами и пара кресел возле него, несколько довольно неуклюжих скамеечек и шкаф для одежды. Вот и вся суровая средневековая обстановка. Впрочем, мне все понравилось. Кроме двух вещей: отсутствия туалета, но прямо сейчас с этим я ничего не могла поделать, и сквозняка от окна.
Осмотрев комнату, я подошла к окнам и наклонилась поближе. Ага, ничего сверхъестественного. Причина сквозняка обычные щели.
Берта, позвала я экономку. Та подошла. Я ткнула пальцем в источник холода в комнате: Видишь эти щели? Дай задание кому-нибудь: пусть порвут на узкие ленточки что-то старое и мягкое, и аккуратно запихают полученные ленточки во все щели по периметру окна.
Зачем? ошарашенно поинтересовалась экономка.
Я улыбнулась. Мне удалось прошибить каменную невозмутимость работницы.
Ну что ты как маленькая? Могла бы и сама догадаться меньше будет сквозить, будет теплее в помещениях. А если постараться и заткнуть щели тщательнее, то сквозить не будет совсем.
Поняла?
Экономка поняла. Еще и как! Потому что в ее глазах медленно разгорался огонь чего-то, что было ближе всего в моем понимании к триумфу. И тогда я быстро подрезала ей крылья:
Берта, если об этом узнает хоть одна живая душа за пределами графского поместья, я тебя накажу! Будешь молчать до самой смерти!
Несмотря на то что угроза была неосуществимой, я говорила с уверенностью. И Берту проняло. Она испуганно отшатнулась от меня:
Что вы, госпожа Елизавета! Что вы! Я буду молчать!
Вот и хорошо, кивнула я и отошла от окна. Давай займемся переодеванием, потом беседа с Шепвестом, потом стол управляющего
Скоро уже обед робко напомнила экономка.
Я пожала плечами:
Обед можно совместить с беседой с лекарем.
Берта облегченно вздохнула. Интересно, чего это она? Неужели думала, что оставлю ее голодной?
С тряпками разобрались довольно быстро: пять минут ходьбы по холодному коридору, и мы в комнатах покойной графини, под одежду которой была отведена целая специальная комната. Быстро осмотревшись в ней, я сразу поняла, что покойница имела всего четыре нарядных платья, а не все, как я опасалась. Большинство же нарядов были довольно простыми, из плотных тканей.
Мы живем почти на границе, извиняющим тоном сообщила мне Берта, перехватив мой взгляд и неправильно его истолковав. Особо наряжаться здесь некуда и не для кого, а от близости гор часто бывает очень холодно. Вот леди Эверия и предпочитала в быту носить, что попроще, но потеплее. Бедняжка, все время мерзла. И переодевалась в нарядное только, если в поместье жаловал кто-то высокородный и важный. А такое бывало, прямо вам скажу, крайне редко.
Отобрав то, что по мнению Берты мне подходило, мы с ней сгребли все отобранное в четыре руки и пошли назад, в подготовленную для меня комнату. Я сомневалась, что это все мне подойдет, но Берта пропыхтела через плечо, таща наряды:
Если что будет немного коротко или узко, я позову Милли, она хорошая швея, и все быстро исправит. А у вас будет выбор, матушка.
Перестань называть меня матушкой, в моем мире это ругательство.
Ляпнула это и испугалась. А стоило ли так откровенно признаваться, что я не из этого мира? Но экономка даже глазом не моргнула на мое заявление. Лишь извинилась и заверила, что больше не будет, дескать, не знала, что для меня это ругательство. Я грустно усмехнулась и мысленно попросила прощения у всех, кто имел право на подобное обращение. Я просто не знала, как можно другим способом, отучить Берту называть меня так.