Каррах! согласился со мной, сидящий на плече Тикар.
Глава 5
Из-за нежданного попутчика путь до Когтя, который должен был закончиться к полудню, растянулся на двое суток. Ну не могла же я тянуть с собой дракона по скрытым тропам? Пришлось выходить на большой тракт, про который знал даже тот, кто и знать не хотел.
Знаки на лошадиной сбруе, да удерживающая фибула вместе с гербовым кольцом без моего участия сообщали встречным, кто я. Проезжающие мимо в обе стороны обозы даже ехать начинали медленнее. О свадьбах между птицами и драконами было объявлено во всех землях. А тут княжна Воронов и при ней дракон. Ну, как дракон, дракончик. И из тех самых, из Чёрных.
А
это что? И есть жених? слышался взволнованный шёпот. Неужели тот самый?
Да ты сдурела? сердито отвечал какой-то мужчина. Глаза-то раскрой! У этого жениха молоко ещё не обсохло! Наша-то княженка главнюка ихнего отхватила. Он воин говорят лютый. А это что за воин? Да его я оглоблей и то зашибу. На нём вон, доспехи ветром колышет, словно он досыта в последний раз в прошлой жизни ел.
Мой провожатый сначала только зыркал исподлобья. А уже к середине дня, начал пользоваться.
Простите, Неба ради! склонил он голову, поравнявшись с очередной телегой. Не могли бы вы продать немного хлеба? Монетки, правда, драконьи
Да ты что? Кто ж хлеб-то в пути продаёт? всплеснула руками полная женщина лет сорока на вид.
Женщины меньше участвовали в битвах, поэтому давно заменили в семьях патриархов. Наглого дракона одарили ещё и крынкой молока к хлебу. Правда, без причитаний не обошлось.
Что ж это делается? Дитё дитём, а уже на войну отправили, да ещё и не кормят совсем. Всхлипнула щедрая путница.
Мааа, ну ты чего? обернулась к ней правящая телегой девчонка.
Да, ничего я. Всхлипнула мать. Вот думаю, может и моему птенчику кто краюху протянет!
Так может, вернётся скоро, конец говорят войне! Вон смотри, княжна замуж едет! указала на меня пальцем конопатая девчушка.
Да вижу я. Бедняжка, за весь народ муку терпеть! Дай тебе Феникс терпения, княжна. Со змеем жить вытерла глаза краем платка путница.
Да какой змей, мам! Дракон же! возмутилась неточности её дочь.
Ой, много ты знаешь! Дракон! Да хоть гусь с яблоками! А натура змейская, падлючья! Все ж по морде видно! закончила путница.
От таких заключений мой провожатый чуть хлебом не подавился. Всю дорогу драконёнок крутил головой. Оно и понятно, в птичьих землях уклад от драконьего отличался.
Мы себя считали детьми своей земли, неотъемлемой её частью. А драконы мнили себя господами мира. За что от мира и получали. То дожди у них, да такие, что птицы отступали с их территорий, потому что земля превращалась в вязкую топь, куда взрослый конь по грудь проваливался. То жара стояла такая, что их воины в наши земли воду воровать ходили. Драконы всё себя выше всех пытались поставить. В мире они господа, в своих землях их род главнее, в роду семья самая старшая и сильная, ну а в семье я главный молодец. Все мне кланяйтесь и волю, как мудрость великую, слушайте.
А у нас чужих бед не было, мимо голодного пройти стыдно было, свой труд в общее дело не вложить и вовсе позорно.
А вот если я сбегу? спросил меня попутчик, когда молчать надоело.
Беги. Прям сейчас можешь. Только когда на дозорный разъезд нарвёшься, сразу кричи, что ты княжны Яромиры
Приданное? язвил драконёнок.
Сопровождающий, глупыш. А то народ у нас простой, прибьют ещё да прикопают по-тихому, чтоб такое неказистое приданное птичью княжну не позорило. Улыбнулась я так широко, что щёки свело.
И чего это я неказистый? Обычный симпатичный парень! надулся дракоша.
Это ты как определил? посмеивалась я.
Мама всегда говорит, что я у неё симпатичный получился, ответил наивный мальчишка.
А звать тебя как? уточнила я, а то день к концу, а мы ещё и не знакомы.
Гринард. представился драконёнок. А что?
Ну, так вот, Гринард. Если мама говорит, что ты симпатичный, значит, так оно и есть. Мама ошибаться не может. Почему-то желание подшучивать пропало.
Вместо этого нахлынули мысли о тех воспоминаниях, что я увидела в чаше. Даже о тех, что в силу возраста я помнить не могла. Главное же это не увидеть, а понять увиденное.
Рождение ребёнка и радость родителей понятно. Детей стало заметно меньше, пустеют гнёзда, а значит и великий круг равновесия жизни и смерти нарушается. Не будет детей, продолжения людского, и станет этот мир пустынным и лишённым искры жизни. Ради этого и примиряемся мы с извечными врагами, поэтому и склонили головы перед волей Отца Всех Птиц.
И о сиротстве моём неспроста мне напомнили. Война не смотрит, в чей дом нести горькую чашу. Сколько детей осталось без защиты родительских крыльев? Сколько матерей ослепло от слёз, оплакивая своих детей? Сколько жён покрыли волосы вдовьими платками? Лишний раз показали, чтоб не сломилась в трудную минуту, не отступила. Считай, своей грудью все земли птичьего народа прикрываю.
Три птицы и три драконницы, как стражи из легенд о сотворении нашего изначального мира, запираем войну в нерушимую темницу. Удержим ли?