Прибытие сенаторов 1617 марта 44 г. до Р. X
Сенаторские прения 17 марта 44 г. до Р. X
пригласить заговорщиков для участия в заседании, другими словами иметь союзниками своих судей, было тотчас принято без возражений. Слишком много накопилось ненависти к Цезарю; республиканские традиции были еще слишком живы даже в этом сенате, который неоднократно перетасовывал сам Цезарь; тираноубийцы, и так уже многочисленные, имели там слишком много родственников и друзей. Если Антоний и Лепид могли окружить сенат толпой друзей Цезаря, то в самом сенате были почти исключительно его враги: друзья воздержались от прихода или не смели выступить с речью. Но с переходом к обсуждению убийства прения превратились в беспорядочное столкновение противоположных мнений. Некоторые сенаторы, в том числе Тиберий Клавдий Нерон, утверждали, что это убийство следует считать убийством тирана и, следовательно, по старому обычаю надо декретировать награды его виновникам, как было сделано некогда для убийц Гракхов. Другие, более благоразумные, были согласны, что заговорщики, конечно, совершили прекрасное дело, но что награждать их за это было бы слишком: разве не достаточно для них простой похвалы? Были, наконец, сенаторы, старавшиеся примирить страх, который они испытывали перед убийством, и почтение, которое внушило им мнение большинства; они объявили, что даже похвалы несвоевременны и что достаточно только безнаказанности. Но первые возражали на это, выставив неизбежную дилемму: или Цезарь был убит как тиран, или его убийцы заслуживают казни. На эту тему спорили долго очевидное доказательство, что, хотя крайние предложения и были встречены шумными аплодисментами, все же они не давали полного удовлетворения собранию. Мало-помалу спор привел противников к основному вопросу, от которого зависело все: был Цезарь тираном или нет?
Был ли Цезарь тираном
сохранение всех принятых Цезарем мер. Тщетно непримиримые предлагали уничтожить все пожалования тирана и восстановить их путем народного утверждения; едва только прошла первая неловкость, примирительная партия ободрилась, крайние потеряли под собой почву.
Амнистия
Реставрация законной республики на развалинах революционной диктатуры начиналась, в свою очередь, с революционной меры, амнистии, греческого учреждения, чуждого законам и юридическим традициям Рима; эту меру сенатское большинство ввело поспешно, чтобы разом разрешить политические проблемы.
II. Похороны Цезаря
Республиканцы в Риме
Положение Антония
Не нужно поэтому удивляться, если после заседания 17 марта Положение и решений, которыми завершились неопределенность и колебания Антония 15 и 16 марта, Антоний оставался очень озабоченным. Положение для него было неблагоприятно. Вопреки его ожиданию и несмотря на отсутствие заговорщиков, большинство сенаторов выказало сопротивление угрозам ветеранов и одобрило убийство Цезаря. Теперь, когда заговорщики могли свободно заседать в сенате, они, конечно, соединятся с остатками помпеянцев в одну партию, и эта партия сделается госпожой республики, имея на своей стороне высшие классы, одного консула, нескольких преторов, многих правителей и сенат. Действительно, из выдающихся сторонников Цезаря, не участвовавших в заговоре, Долабелла уже изменил, а другие, за исключением Гирция, не показывались. Простой народ в Риме был беспокоен, его раздражали заговорщики, но Антоний, как и все, не рассчитывал много на это волнение; он думал, что оно исчезнет, подобно вспышке. Одним словом, к 17 марта Антоний считал прежнюю помпеянскую партию госпожой положения; и так как примирительными речами, произнесенными на утреннем заседании, ему удалось приобрести расположение наиболее выдающихся ее вождей, он спрашивал себя, нельзя ли найти какое-нибудь средство примириться с этой партией, которую он оставил в тот момент, когда она снова готова была приобрести прежнее влияние.
Характер Антония
Таково было положение Антония; он стоял перед печальным выводом, что все его усилия, подобно усилиям Сизифа, не достигали цели. Он ^приобрел большое состояние, но все его растратил, так что в мартовские иды его имущество состояло по большей части из долгов. Он неоднократно рисковал своей жизнью во имя народной партии, но так же часто терял влияние на своих сторонников, позволяя себе сумасбродные выходки или насилие, как было в 47 году, когда он после большой победы народной партии с энергией консула времен Гракхов подавил беспорядки, вызванные Долабеллой. Таким образом, в тридцатидевятилетнем возрасте он оказался не обеспеченным состоянием, с небольшим числом друзей и массой врагов, со слабой популярностью и в неопределенном и очень опасном положении. С некоторого времени благодаря годам и в борьбе с неудачами он сделался более благоразумным, доказательством чего стало последнее примирение его с Цезарем. Внезапная катастрофа в иды марта и опасное положение, в котором он неожиданно оказался, окончательно побудили его быть более благоразумным, чем он был до сих пор. Он, человек быстрых реакций, решил повременить, чтобы видеть, какой оборот примут события, и не вступать в борьбу с новой консервативной партией, а напротив, угождал ей и старался сделать возможным соглашение с ней в том случае, если народная партия будет обречена на гибель. Из благоразумия он не разрывал и с народной партией, которая могла со временем возвратиться к власти, ибо последние годы были богаты странными и неожиданными переворотами.