Ей их девать некуда, вздохнула Дуня, вспомнив переработку яблок летних сортов на пастилу, кувшины со сброженным соком и просто сушёные яблочки. А вскоре в монастырском саду поспеют поздние сорта яблонь, которые некому перерабатывать.
Точно ли заплатит нам игуменья за брусчатку? засомневался Еремей. Я читал её грамотку, но не верится мне что-то
Она на перьях для письма уже трижды отбила эту покупку, фыркнула Дуня. Знаешь, сколько она брала с князей за серебряные перья? Так вот, лучше не знать, чтобы спать спокойно!
Настя всегда хваткой была, одобрительно кивнул боярин. Тебя хвалила.
Угу.
Пишет, что ты красиво трапезную расписала.
Можно и так сказать, вяло согласилась девочка.
О её монастыре сейчас все только и говорят, обронил Еремей. Долги многим простила
Дуня безразлично пожала плечиками и вдруг дед ухватил её за тонкую косичку и притянул к себе:
Твоих рук дело? рыкнул он.
А чё сразу я? начала изворачиваться Дуня.
А то! Не успела вернуться, всё вверх дном поставила! Дом полон чужих людей, лес раздала, на зверя охоту открыла!
Деда-а-а! Так я ж для нас стараюсь! Разбегутся все и что делать будем?
Ну не на шею же себе садить? возмутился Еремей, отпуская внучку.
Я же как лучше чтобы все вместе, как взяли да заработали!
Вот работой своей они и оплатят аренду инструмента, бревна на избы, еду и проживание.
Надо хоть малым заработком поманить, не согласилась она. А то неинтересно будет работать.
Тьфу! Ну что ты будешь делать! Это в тебе кровь моей дорогой тещи просыпается! Всё добро нищим раздала, когда думала, что помрёт, а ей травки попить дали и выжила. Всех пережила, жалельщица сирых и убогих!
Ну, деда! Я не такая!
А не подумала, на что мне с новыми боевыми ряд заключать чтобы твоих дармоедов защищать? На что воинскую справу им покупать?
Деда, я что-нибудь придумаю.
Эх, маленькая моя разумница! Тебя князь к себе в гости ждёт, огорошил её Еремей.
Ой! Деда, я же ничего не или он старое помянуть мне хочет, так я же
Про Ярославну забудь. Тебя никто не винит. Это княгине ты не по нраву была, а князь хорошо к тебе относится.
Точно?
Послушай меня, Евдокия. Иван Васильевичу сейчас тяжело. Вокруг враги, а теперь ещё братья против него пошли, но это только с одной стороны.
А с другой?
У него теперь развязаны руки, и когда мы наберемся сил, то земли братьев по праву заберем себе.
Дуня удивлённо посмотрела на деда. Как ловко у него получилось с этим «мы»! Никак, князь приблизил его к себе? В верности отца Иван Васильевич давно не сомневался, а вот дед всегда был человеком Кошкина.
А зачем я князю? неуверенно спросила она.
Хочет поближе познакомиться, навел туману дед, узнать, как ты умудрилась придумать перья для письма ковать.
Деда, да разве я могу знать, как чего-либо придумываю?
Да уж, раньше я думал, что твои шатающиеся зубы были предвестниками идей, а теперь даже и не знаю.
Шутишь?
Да куда уж мне! Все за тобой присматривают, а проворонили, как ты пошла золото мыть! Это ж надо такое придумать?
Дуня отряхнула ноги от высохшего песка и взяв деревянное корытце, важно известила дедушку, что идёт домой.
Ну идём, согласился Еремей и поднявшись с камня, потихоньку пошёл следом. По дороге они встретили груженую шкурами телегу.
Кто таков? грозно спросил боярин у чернявого возницы.
Тот шустро соскочил и поклонившись, начал говорить и показывать:
Вот, лосиные шкуры везу. Говорят, что иноземцы в городе деньгами за них платят.
В Москве?
Ага.
Не слышал. Разве что в Новгороде, но больно далече. К тому же там всю торговлю свои люди держат и тебе хорошую цену не дадут.
Дуня с любопытством потрогала лосиные шкуры. Они оказались плотными и гладкими. Такие, наверное, сгодились бы на подошвы. Если же вдвойне проложить, то никакие камешки не почувствуешь. Она не заметила, как принялась теребить хвостик косы, яростно наматывая себе на палец и тут же распушая замученный кончик.
Дед замолчал и уставился на внучку. Вместе с ним умолк возница и непонимающе переводил взгляд с боярина на девочку.
Ну, так я поеду? робко спросил он и Еремей уже даже кивнул ему, отпуская, как:
Деда! А что, если нам сшить из этих шкур защитные жилеты и продать их тут Дуня нахмурилась,
пытаясь вспомнить, кто в Европе сейчас воюет, но у неё получалось, что там постоянно кто-то с кем-то воевал.
Зато она помнила, что там не хватало на всех воинов рыцарских доспехов, да и вскоре они начнут отходить, а вот кожаные жилеты войдут в моду. Сообразить бы ещё, в каком веке это случится? Но мысль уже разогналась, и Дуня решительно заявила:
Продать иноземцам, вместо кольчуги.
Они не кольчуги носят, а Еремей пощупал лосиную шкуру, потом посильнее помял. Сколько хочешь за эту дрянь? спросил он у чернявого.
Дуня расплылась в улыбке: дед начал торговаться! Шкуры были отлично выделаны и их можно было пустить не только на защитные доспехи, но и для обивки стульев, диванов, а ещё на галоши для валенок. Дуне уже не терпелось бежать и рисовать подходящую мебель, но тут дед велел торговцу разворачиваться и ехать к нему во двор.
Шкуры были куплены быстро, а продавец поспешил убраться, и теперь дед испытующе смотрел на Дуню. Она ответила ему улыбкой и тихо, только для него произнесла: