Так я и сидела, тихо веселясь, как вокруг неожиданно воцарилась тишина. Я подняла голову все смотрели на меня. Затем я услышала голос евнуха:
Пусть Малтай Жоси выйдет вперед и представится Его Величеству!
От испуга я поначалу застыла, но быстро встрепенулась, торопливо покинула свое место и вышла вперед, преклонив колени. Едва не касаясь пола лбом, я произнесла дрожащим голосом:
Всех благ великому императору!
Поднимись, сказал император Канси.
Вставая на ноги, я раздумывала, что все это значит.
Это и есть «тринадцатая-сорвиголова»? с улыбкой поинтересовался император.
Вот уж не думала, что она окажется очаровательной девочкой, заискивающе улыбаясь, воскликнула одна из сидевших рядом наложниц.
Я очень волновалась, оказавшись на виду у всех. Глядя на меня, император Канси с усмешкой спросил:
Ты волнуешься, стоя перед Нашим Величеством?
Я решила, что промолчать точно будет невежливо, и ответила:
Да!
Почему? Император откровенно веселился.
Я впервые вижу лицо Сына Неба. Он безгранично грозен и велик, и это вызывает во мне трепет, ответила я, немного поразмыслив.
Ты считаешь нас грозным? хмыкнув, снова бросил в меня вопросом Его Величество.
Вот черт, подумала я, и что ему неймется? Я усердно обдумывала свой ответ, зная, что если он будет неверным, то мне конец.
Видя мое замешательство, император Канси, сияя улыбкой, продолжил расспросы:
Ты боишься нас?
Я рассудила, что лишь тираны желают, чтобы люди боялись их, а просвещенные правители испокон веков хотели от подданных уважения и подчинения по доброй воле. Не смея больше молчать, я торопливо произнесла:
Вовсе нет. Ваше Величество величайший правитель нашей эпохи, чего вашей покорной служанке бояться? Дело в том, что она впервые попала во дворец, и теперь, когда воочию увидела столь грозного и величественного императора, ее охватило волнение.
Величайший правитель нашей эпохи? Почему ты считаешь нас величайшим правителем эпохи? не унимался император.
О небеса, как я несчастна! Почему я так считаю? История давно вынесла свое суждение, и не могу же я просто взять и процитировать слова самого императора Канси: «Взошел на престол в шесть лет, заключил в тюрьму князя Обоя, подавил восстание трех князей-данников, присоединил Тайвань, разгромил хана Галдана-Бошогту» Такую оценку он дал самому себе в поздние годы правления, я не стала красть его реплику. Я изо всех сил работала головой, казалось, я даже слышу, как натужно скрипят мои мозги. Внезапно я вспомнила стихотворение Мао Цзэдуна «Снег», напечатанное в учебнике, по которому мы учились в старшей школе. Я сочла его весьма подходящим; к тому же дольше медлить было нельзя, пора было спасать свою жизнь, и я отчетливо продекламировала:
Император Канси, кивая, слушал меня. Затем он со смешком сказал:
Я уже привык к сравнениям с Яо, Шунем, Юем и Таном. Но сегодня я услышал что-то новое!
В душе я громко охнула как я могла забыть о Яо, Шуне, Юе и Тане? Впрочем, стихотворение Мао Цзэдуна тоже возымело эффект, и весьма неплохой. Можно считать, лесть мне удалась.
Похоже, ты у нас не только «сорвиголова»! промолвил император и обратился к стоявшему рядом евнуху: Пожаловать ей награду!
Я поспешно рухнула на колени. Приняв награду, я вернулась на свое место и обнаружила, что мои ладони взмокли от пота. Я подняла глаза, но, поймав на себе внимательные взгляды наследника и четвертого принца, немедленно потупилась.
После такого забавного эпизода император Канси пребывал в чудесном настроении, а с ним и весь сонм наложниц они спокойно беседовали и смеялись.
Принцы один за другим поднимали чаши за здоровье отца и желали ему всех благ.
Девятый принц сел обратно за стол, и десятый принц занял его место перед императором.
Мой царственный отец, сказал он, держа чашу в руке. Мои братья уже сказали тебе все добрые слова. Мне нечего добавить, кроме того, что я желаю отцу крепкого здоровья.
С этими словами он задрал голову и выпил вино до дна.
Не можешь запомнить ни одной цитаты из письменных трудов, покачал головой император. Говоришь языком простолюдина.
Стоявшая рядом с Его Величеством прелестная наложница заметила, улыбаясь:
Это простая речь, но сказано от души!
Кивнув, император Канси бросил взгляд на десятого принца, подумал о чем-то и сказал:
Уже семнадцать.
Девятый принц уже женился в этом возрасте, произнесла та же наложница. Десятому принцу тоже пора подобрать супругу.
Стоило ей заговорить, как все принцы навострили уши. Десятый стоял, опустив голову, с таким видом, будто глубоко ушел в свои мысли.
Возраст подошел, согласился император.
Цзин-гэгэ третьего дня упомянула при мне, что маленькой Минъюй исполнилось почти столько же, добавила наложница. Если Ваше Величество попросит у меня совета, я скажу, что она стала бы отличной парой десятому принцу.