По спине пробежал холодок. Я сразу ей поверил.
А откуда ты знаешь? Кто-нибудь видел что-то странное?
Многие видели, только говорить не любят. Прошлой зимой у лесорубов сломалась машина, как раз у станции. Шофер стал чинить, а еще двое пошли в дом греться. Занавесили окна брезентом от машины, отломали доски с пола и сидят, печку топят
Да, пол там сломанный, подтвердил я.
Стала бы я врать! хмыкнула Зойка. Слушай, что дальше было. Шофер повозился, повозился на морозе и тоже пошел в дом. Видит, печка горит, колбаса на газетке нарезана, эти сидят, вроде закусывают. И не шевелятся. Шофер им что-то говорит, а они как манекены. У одного бутерброд в руке до рта не донес, так и замер. Хорошо, что шофер не испугался, выволок их на платформу. Тут они отошли да как побегут! Он уже у Белок их догнал, когда починил машину. Спросил, конечно, что случилось, а они врут: «У печки угорели» Белки это деревня, в которую мы идем, добавила Зойка.
А что с ними было? Может, правда угорели?
Оно и заметно, что ты из Москвы, фыркнула Зойка. Прикинь, голова: от угара люди вялые. Им кислорода не хватает. Я сама раз угорела, так еле выползла из дому. А эти бежали по тайге, как олени. Нет, на них морок напал.
А это еще что такое?
Морок-то? Вроде гипноза. Только мороки разные, и наводят их по-разному, как о самом обычном деле сказала Зойка. Про тех лесорубов на станции рассказывают, что нашли они старую оленью рукавичку да от большого ума и бросили в огонь. А рукавичку не простой человек потерял. Вот она и шарахнула по мужикам, чтоб не портили чужие вещи.
А что за «непростой человек»?.. Моротизер? Как называется тот, кто наводит морок?
Ведьмы его наводят. И колдуны. Давно их у нас не было, а теперь завелся кто-то, мрачно ответила Зойка.
Глава VIII. Загадочный дядя Тимоша
Разъездились, удивилась Зойка. Здесь иногда за весь день машины не увидишь. Грибы среди дороги вылезают.
Судя по басовитому урчанию мотора, машина была побольше, чем «шишига» археологов. И шла медленнее. Скоро мы разглядели ныряющий по ухабам допотопный «ЗИЛ» и, помня грязевой душ из-под колес, отошли на обочину.
Машина остановилась.
Ребята, здесь грузовик не проезжал? высунулся из окошка водитель.
Минут двадцать назад, подтвердила Зойка. Вездеход археологический.
Водитель этого не знал.
Слышь, Толик, она говорит, археологический, сказал он кому-то в кабине. Луна блестела на ветровом стекле, и я не видел пассажира.
Уже не зря ехали, отозвался Толик. Теперь запросто их найдем. А точно археологический?
Ага, подтвердила Зойка, с черепом. Я очкастого узнала, он продавал талисман из могильника. В музей заходил, а после к дядь Тимоше, только у него никто не купил.
Это к какому Тимоше?
Зойка усмехнулась:
Их много, что ли?
А ты ему правда племянница? заинтересовался водитель. Похоже, дядя Тимоша был известным человеком.
Нет у него родственников, он одинокий, сказал из кабины невидимый Толик.
А вот и неправда! возразила Зойка. Я его двоюродной сестры внучка, получаюсь двоюродная внучатая
племянница.
Поворачивай, Петя, скомандовал Толик. Надо ребят отвезти, а этих поганцев мы еще достанем.
Зойка смотрела на меня с торжеством: видал, какие у нас водители?!
Толик нам уступил место в кабине и держал сонного Жеку, пока мы с Зойкой усаживались. Жеку он передал мне на руки, а сам устроился в кузове с вещами.
Раскачиваясь и скрипя, «ЗИЛ» тронулся в обратный путь. Дорога была совсем никудышная. В глубоких колеях стояла тухлая вода. Когда колеса разбрызгивали лужу, в открытое окно врывался запах болота.
От города за ними гнались, крутя рвущуюся из рук баранку, сказал Петя. Устроили, понимаешь, драку на танцах.
Археологи? удивился я.
Из них археологи, как из меня балерина, сравнил Петя.
Покосившись на его внушительные плечи, я мысленно согласился, что балерина из него не получится. А две запросто.
Что я, археологов не знаю? продолжал Петя. Они второй год у нас копают. Культурные, образованные люди: по субботам в баню, по воскресеньям в кино, а так сидят у себя на раскопе, косточки выковыривают из могил. Конечно, мерзость. Но чтобы драться или там спирт пить не разбавляя, этого у них нет. А вот их землекопы просто шваль. Нормальный-то, семейный мужик не пойдет за гроши жить в палатке и могилы раскапывать.
Мне этот разговор не нравился с самого начала. У нас в Подосинках тоже местные ходят на танцы бить морды москвичам, а москвичи местным. И у всех одна веская причина: «Они первые начали!»
Пускай, они хулиганы, сказал я, а вы зачем их догоняли, нормальные, семейные? Хотели конфетку дать?
Нет, мы дружинники, полиции помогаем, без обиды ответил Петя. Мне стало неловко, и я вернул разговор к археологам:
А чьи могилы они раскапывают?
Кочевников. Здесь разные народы жили задолго до русских: тунгусы, буряты, хамниганы
Монголы, подсказал я.
Само собой. Чингисхан родом из наших мест, с реки Онон.
А что, археологи у реки копают? Я так спросил и напрягся, как будто ждал удара в живот. Почему-то ужасно не хотелось, чтобы они копали у реки. Ведь можно добраться до замурованной под водой гробницы и с берега, пробив шахту