И не ругайся.
Мам, это нечестно. Почему ты не разрешаешь мне смотреть?! Почему ты смотришь, и нормально, а мне нельзя? Хотя ты девочка.
Например, потому, что мне не надо ходить в школу.
А зачем мне эта школа! Зачем?! Я хочу драться, мам?! Ты понимаешь?
В его взгляде было столько страсти, что у меня заныло сердце. Сама я давно потеряла эту страсть к жизни.
Хочу драться, как эти парни, продолжал мой сын.
Ты ведь знаешь, что эти парни преступники, и в конце каждого боя один из них умирает?
Зак насупился. Выдохнул. Разговоры бесполезны, сын все равно продолжит сбегать, а я продолжу наказывать. Это неизбежно. Заку уже десять, ему нужно выплескивать эмоции, ему нужны бои, это в его драконьей крови.
Я отдам тебя в секцию по борьбе, заговорила я, но только, если ты больше не появишься на этих боях.
Правда? Зак заулыбался.
Что же я творю? Ничем хорошим это не обернется. А, если там поймут, что он дракон?
Правда, ответила я. Но если хоть раз придешь на арену, то все закончится.
Это нечестно!
Честно, Зак. Ты либо смотришь, как дерутся другие, либо учишься драться сам. Выбирай.
Сам, поспешил Зак.
Тогда пообещай.
Зак нахмурился и закусил губу. Он принимал решение.
Я не буду приходить сюда, все-таки сказал сын. Обещаю, мам.
Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Знаю. И ты пообещала мне секцию.
А ты мыть посуду две недели.
Это из-за того, что я сегодня прогулял школу?
Я запретила приходить на арену, а ты пришел, так что это твое наказание.
Но я не мог не прийти, крикнул Зак. Сегодня же был Рон! Он так дрался! Такой злой!
Что-то слишком уж много восторга в словах моего сына. Я нахмурилась.
Знаю-знаю, поспешил Зак, Рон убийца и все такое, но мам, ты видела, как он хорош?
Видела. А теперь иди домой, Зак.
Мам, а можно я с ним поговорю? Зак шагнул ближе и неловко улыбнулся. Я же больше не приду. Надо попрощаться.
Чтобы прощаться, надо здороваться, заметила я. Разве вы здоровались?
Нет, но, думаю, Рон видел меня в толпе. Точно видел! Я же махал!
Проклятье, он еще и махал!
Мам, пожалуйста, я просто попрощаюсь, просил Зак.
Он смотрел на меня с такой надеждой, словно я божество, способное изменить его жизнь. Но нет! Черта с два я позволю сыну говорить с Роном. Никогда.
Мам, ну прошу, я же больше никогда-никогда не увижу его бой, Зак закусил губу. А если Рона убьют, а? Я с ним поговорю, точно!
И мой сын рванул в сторону арены.
Глава 3: Попробуй, сладкая!
Но мам
Разговор закрыт.
И мальчишка, скрючив спину, поплелся домой.
Так будет лучше, прошептала я. Так будет лучше для вас обоих.
Я провожала взглядом сына. Зак все-таки слишком сильно походил на своего отца. И не только внешне. Нет, этим двоим нельзя ни то, что говорить, им даже видеться нельзя, иначе Рон все поймет.
Не лучшее начало дня. Я шла мимо арены и изо всех сил старалась сдержаться и не посмотреть в сторону бойцов. Представила лицо Рона, когда он меня увидит. Потом представила свое нарочито холодное лицо, когда я увижу его. Десять лет назад он растоптал нас, и растоптал все наше прошлое.
Госпожа, все в порядке? послышался голос Кипа. Разобрались с ребенком?
Да, это мой сын.
Ваш сын?
мне в шею вшита пластина, которая взорвется при попытке побега. Так что исчезнуть с территории Управления я не могу.
Какая жалость.
Ты вытащишь пластину, продолжал Рон, возьмешь свой заколдованный нож и вытащишь. Видишь, как нам повезло, что ты работаешь в этом треклятом Управлении.
Отпусти меня, я все еще пыталась вырваться, освободить руки.
Неудобно? А когда-то тебе нравилось.
Когда-то ты умел быть нежным.
Когда-то ты не предавала наш род.
Я не предавала!
Сказала женщина, работающая в Управлении Безопасности Средиземноморья.
Это ты, ты предал нас!
Вас? Рон рассмеялся. Ты к себе уже на «Вы»? Сколько гордыни, госпожа Зоя.
Сумасшедший мир! Я чуть не проговорилась про Зака, когда сказала «нас». Нет, Рон не должен узнать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах! Заку не нужен такой отец.
Тогда зачем ты женился на мне? ухмыльнулась я.
Глупая молодость.
Ты клялся мне в любви, говорил, что никогда не изменишься. И вот мы здесь.
Люди меняются, Зоя. В этом наше главное отличие от животных.
Я ухмыльнулась. Рон сам выглядел, как дикий зверь и говорил такое.
Думаешь, я не смогу убить тебя? спросил он.
Конечно, не сможешь, оскалилась я. Это же мы. Даже после стольких лет, это мы.
Ты ведь и правда не боишься, рассмеялся он. Не могу понять, ты глупая или слепая!
И Рон резко сжал мое горло. Нет! В глазах потемнело. Я задыхалась. Он не может! Не может! Я смотрела в его равнодушное лицо и силилась отыскать так хоть что-то напоминающее мне прошлого Рона, моего Рона, моего друга детства и моего возлюбленного, человека, которым он был когда-то. Но я не находила ничего. Рон сломал себе не только нос, но и душу.
Я больше не тот мальчишка, прошептал Рон. Во мне не осталось сострадания, даже к такой цыпочке, как ты.
Тогда вперед, убей меня! прохрипела я. Давай, помогу.
Я схватила его руки и надавила сильнее, упиваясь собственным приглушенным хохотом. Главное правило: никогда не ведись на шантаж, иначе проиграешь. Меня этому научило материнство. На мгновенье на лице Рона появился страх. Испугался? За меня? Я сморгнула. Невозможно! Наверное, показалось. И все-таки он отпустил, а я закашлялась, ухватившись за горло.