Но Рон вздохнул и потрепал меня по голове, как старого друга. По телу пробежали мурашки.
Понимаю тебя, сказал он тихо, это тяжело.
Тяжело, пробормотала я, переставая что-либо понимать.
Убийство это черта, которая меняет тебя, ломает что-то. Мне жаль, что с тобой это случилось.
Мне тоже.
В груди заныло. Убийство изменило моего Рона, сломало, и, будь я рядом, я бы не допустила. Сглотнула и сжала кулаки. Он сам виноват. Сам отказался от меня.
Если пойдешь со мной будет непросто, сказал Рон.
Пойду, поспешила я.
Получилось? Неужели получилось?
Ты даже не знаешь, куда я иду, кудрявый, ухмыльнулся Рон. Эта жизнь не для тебя.
Куда бы ты ни шел, вместе мы пойдем к Замку Белой Змеи.
Мне плевать, куда ты идешь, ответила я. Все равно пойду с тобой.
Я плохой человек.
Я тоже.
Рон ухмыльнулся и снова потрепал меня по голове. Да что ж такое! Чего он как прицепился к моим кудрям! Его прикосновения одновременно и раздражали, и будоражили сердце.
Глава 13.2. Липкие губы и воспоминания
Я тоже никогда не вернусь в Долину Драконов, признался Рон.
Почему же? Тебя не изгоняли.
Я сам себя изгнал.
Как и я. Глядя на свободные облака вместе с Роном, мне становилось спокойнее, словно душа таяла. Словно уходило все. Словно мы где-то в далеком, безмятежном прошлом. Друзья из детства.
Я скучаю по дому, сказала я, тогда все было проще.
Понимаю.
Тогда я мог, замялась, чуть не сказала «могла», надо быть внимательнее, чтобы не проговориться.
Что ты мог? спросил Рон.
Я мог делать, что угодно и все казалось веселым. Я жил и этого хватало. И всегда было так спокойно и тепло, рядом мои друзья, рядом
Ты. И хотела сказать: «Рядом ты!», но сдержалась и просто грустно выдохнула.
Тогда было просто, продолжал Рон мечтательно. Тогда мы были детьми.
Взрослые тоже могут быть счастливыми.
Не такие взрослые, как я.
Я грустно усмехнулась. Эх, Рон. Почему же ты тогда ушел? Зачем все разрушил?..
Помнишь сладкие пирожки тетки Агапы? продолжала я. Она добавляла столько яблок.
Да, и корицу. Обязательно корицу.
Очень вкусно!
Зоя любила корицу.
Рон сказал это с нежностью и сожалением. Внутри все перевернулось. Помнит. Он помнит. Но это ничего не меняет. Он все равно тот, кто предал меня, тот, кому нет и не может быть веры.
Зоя вечно обляпывалась в повидле, продолжал Рон, и ходила с липкими губами.
Да, так и было. Я обожала эти пироги, самые вкусные на свете.
О, ее липкие губы, Рон расплылся в подобии мечтательной улыбки, это так заводило.
Я подавилась и еле сдержалась, чтобы не закашляться. Что? Как мы вообще к этому пришли?
Заво заводило? выдавила я.
Не делай вид, что впервые слышишь это слово.
Я сглотнула и перевела взгляд. Заводили, видите ли, его мои липкие губы. Проклятый муженёк.
В Долине Драконов самые яркие звезды, продолжал Рон. Мы с Ником в свое время обращались в драконов и летали по небу, как идиоты, пытались поймать звезды, думали, это возможно.
Рон с нашим приемным братом Ником играли в эту дурацкую игру. Они выглядели двумя спятившими драконами. Любой бы, кто их увидел, повалился бы со смеху. Но их видели лишь мы с сестрой, и мы всегда хохотали в голос. Порой мне казалось, что парни специально устраивали этот спектакль ради нас-девочек.
Это было смешно, согласилась я.
Рон повернул на меня голову, чуть сощурил глаза.
Почему ты говоришь так, словно у нас с тобой одно детство на двоих? спросил он.
Неужели прокололась?
Глава 13.3. Неприятное открытие
И ты столько всего помнишь?
Конечно, у меня всегда была отменная память!
А я ведь знал тебя маленьким и вечно сопливым.
Я ухмыльнулась. Пиллив на самом деле постоянно шмыгал носом. И плакал. Но ни один мальчишка не признался бы в этом.
Не был я сопливым, сказала я с наигранной уверенностью.
Был-был, у тебя из носа постоянно текло, и мы с Зоей прозвали тебя шмыгом.
Лжец! Это Рон так прозвал Пиллива, я не причем. Хотя шмыг, звучит забавно. Наверное, я тогда смеялась.
Мог бы этого не говорить, пробормотала я.
Рон рассмеялся. Сипло и неловко, так, словно не смеялся давно и разучился это делать. От его смеха пробежали мурашки. Никогда бы не подумала, что можно забыть, как смеяться. На долю секунды я ухмыльнулась в ответ, но потом застыла. Это неправильно. Мы не вправе смеяться, пока сын в опасности.
Наверняка Зак уже проснулся и понял, что похищен. Он напуган, он в панике. А я здесь вспоминаю детство с его отцом вместо того, чтобы действовать.
Я тоже должен тебе признаться, заговорил Рон серьезно.
Слушаю.
Я больше не настоящий Дракон.
Вот это новость! Я изо всех сил старалась разыграть удивление.
Что ты такое говоришь? ахнула я. Как это возможно?
Рон пожал плечами и вновь поднял голову на голубое небо.
Ты может не знаешь, начал он, но я последний Золотой Дракон. После убийства отца, я остался последним из нашего рода.
И что?
На меня объявили охоту, и пришлось перестать быть Драконом.
Наверное, здесь я должна еще раз ахнуть или закидать Рона кучей вопросов, как сделал бы Пиллив, но я лишь внимательно слушала.
Я заточил свою силу, продолжал Рон. Теперь ни одна живая душа не признает во мне представителя драконьей крови.