Лаврентий добежал до нас, судорожно заглатывая воздух, и, выпучив глаза начал тыкать пальцем себе за спину. И что там такого
интересного? А, вот в чём дело. Действительно, забавно смотрится отец Алексий, путающийся в рясе. И ещё смешнее Сагалевич в обрывках шинели. Шутники.
Алексей Львович первым добежал до нас, и, свалив ударом кадила стоящего поодаль красноармейца, вырвал у того из рук винтовку. Выстрел. Видимо промах, потому что священник матерится, досылая новый патрон. Я поглядел, куда он целится во второй раз. Ёкарный бабай! Точнее, белый медведь! Да какой здоровый, прет как танк, и морда такая же наглая и широкая. А ревёт ещё громче. Бабах! Опять мимо, но теперь зверь отвернул в сторону.
Товарищ комбриг, обращает моё внимание кок, а Ваша собачка его за задницу кусает.
Ну, попадётся мне эта сволочь безбашенная, мысленно ругаю такса. Вот он где пропадал два дня. И, всё-таки, выследил свою добычу. Немудрено, что медведь так орёт, пытаясь стряхнуть с себя мелкое чудовище, намертво сцепившее челюсти чуть пониже куцего хвоста. Естественно не своего.
Осторожно, в собаку не попадите, кричу Акифьеву, и он тут же промахивается в третий раз.
Сказал, называется, под руку. Свирепый хозяин здешних мест, подгоняемый азартным гостем, забрал ещё больше от нас, испугавшись громких выстрелов и визга рикошетов, и нос к носу столкнулся с Изей, недоумённо прислушивающимся к стрельбе. Храбрый архангел, не дрогнувший при Фермопилах, на этот раз проявил большое благоразумие, и гораздо большую скорость.
Как он чесанул, нет, вы это видели? Лавируя между нагромождениями валунов, щедро разбросанных по всему острову, комбриг Раевский нёсся к берегу, обгоняя мысль. Причём свою собственную. Иначе, зачем ему бежать на пустынный галечный пляж, где даже спрятаться негде. Медведь не отставал, с точностью опытного ведомого копируя замысловатые загогулины маршрута своего лидера.
Гавриил Родионович, осторожно отвлёк меня кок, а, правда, что товарищ Раевский принимал участие в раскопках Трои?
Правда, подтвердил я. А Вы про это откуда знаете?
Вот, Соломон Борухович только что сказал, что Шлиман на Изяслава Родионовича очень зол.
Гражданину Сагалевичу мы сейчас повторное обрезание сделаем, предупредил Берия. И спросил в никуда, сжимая фуражку волосатой лапой. Чего же он не взлетает?
Я пихнул Лаврентия в бок, предупреждая о соблюдении конспирации. Пусть только попробует Изя крыльями захлопать, пообрываю напрочь. Но за всеобщим напряжением вопрос остался незамеченным.
А упомянутый архангел, ежесекундно оглядываясь на преследователя, пометался в растерянности по пляжу, и шагнул на прибившуюся к берегу льдину. Ревущий медведь, подгоняемый радостным визгом не разжимающего зубов такса, решил последовать примеру. Прыжком с места, побив все доселе известные рекорды, комбриг Раевский временно ушёл от погони.
На борту "Челюскина", привлечённые поднятым шумом, столпились люди. Даже с расстояния в полтора километра ясно различалась долговязая фигура кинооператора и бликующие на солнце линзы его камеры. Кавалькада неотвратимо и торжественно приближалась к кораблю, не обращая внимания на редкие выстрелы маузеров и наганов.
Какая свинья поленилась убрать трап? Вот по нему-то, вслед за удирающим Изей, и поднялся разъярённый зверь. Палуба мгновенно опустела, исчезли даже, оживившиеся было с отсутствием такса ездовые собаки.
Лаврентий Павлович, в шлюпку. Гребцам по местам. Командовал я, помогая сталкивать лодку в воду.
Жалко, что никто не удосужился замерить показанную нами скорость. Но поздно, нас встретила одна только зловещая тишина. Держа наготове свой огненный меч, со стороны видимый как обычный маузер, я возглавил отряд освобождения заложников. А вокруг ни души, только волны метрономом отсчитывают удары моего сердца.
Внутренние коридоры "Челюскина" казались вымершими. Глубокие царапины от громадных когтей и капли крови вели нас в сторону радиорубки. Вот сейчас. Очень медленно заглядываю за угол. И убираю меч, он же маузер, в кобуру.
Перегородив весь проход и обняв сорванную с петель дверь рубки, у ног растерянного старшего радиста лежала мохнатая туша, на которую геройский такс, в знак победы, уже задрал лапу. Рядом суетился торжествующий Изя, одной рукой вручающий Кренкелю винтовку, а другой делающий знаки Шафрану. Тот не подвёл, и восторженно крутил ручку своего аппарата.
Такс презрительно фыркнул, махнул прутиком хвоста, и подбежал ко мне за одобрением. Пришлось присесть на корточки и погладить кофейно-шоколадную морду. Но всё же укорил для профилактики.
Не зазнавайся, просто повезло. А если бы медведица попалась?
А радист в это время пытался избавиться от всеобщего
восхищения.
Товарищи, это он сам головой самоубился. Я только дверь открыл.
Архангел Израил перебрался через медведя ко мне и кивнул.
Видал?
Плевать. Ты как сам?
Чего со мной случится? Отмахнулся Изя в очередной раз и зашептал. Гиви, мы только что устроили очередную развилку истории.
Это точно не ты головой дверь выбил?
По физиономии напарника было видно, как ему мучительно тяжело объяснять тупому мне прописные истины.