Изя голову снял при попытке покушения. Забываю. Она всё в Путивле, на забрале плакала. Всё ко мне полететь порывалась. Полететь? Ах, да. Я же о "Шеврушке" рассказывал.
Не зря, наверное, поговаривают, что Вадим Борисович собирал самый первый, опытный образец, в собственной спальне. Я бы тоже не отказался от такой красотки в спальне. А крылья в детской делал. Вот повезло человеку с семьёй. Или самолёту с человеком?
Соловьями запели шлюпбалки, потихоньку вываливая летающую лодку за борт. Несколько добровольцев крутили лебёдки, а значительно большее количество народу давало советы по наиболее безопасному спуску самолёта на воду. Всё же размах крыльев в тринадцать метров требовал некоторой осторожности. Но вот уже "Шаврушка" закачалась на мелкой волне, притянутая к "Челюскину" шкентелем.
Счастливого полёта! Напутствовал нас боцман, размотав за борт катушку штормтрапа.
Мы с Бабушкиным, переваливаясь и косолапя, как медведи, из-за унтов и меховых комбинезонов, полезли вниз. Лезгинку в водолазном костюме танцевать нисколько не труднее будет. Лётчик пробрался на своё сидение, придерживаясь руками за плексигласовый козырёк, а я следом ступил с трапа на узкую носовую палубу, которая ощутимо качнулась под моим шестипудовым весом. Ладно, хватит мне места, не в футбол же тут играть. Ага, как последнему, надо отдать швартовы. Да забирайте! Держа равновесие, встал на поплавок, и занял место на пассажирском кресле справа от Бабушкина. А чего он на меня так удивлённо уставился? Я внимательно оглядел себя. Да нет, всё в порядке, ширинка застёгнута. Не тот конец отбросил? Но вроде бы "Челюскин" набирает ход не утягивая нас за собой.
Что-то не так, Михаил Сергеевич? Спрашиваю.
Нет, всё нормально, товарищ комбриг. Только мне нужно мотор запустить.
Так запускайте, товарищ Бабушкин. Я не против.
Лётчик замолчал. Видимо от радости. Ну, ещё бы, сам комбриг Архангельский разрешил завести двигатель. Нет, вот, что-то хочет сказать.
А не могу завести, товарищ комбриг.
Тьфу. Опять не слава Богу. Ой, извини, Господи, ты этого не слышал.
Сломался? Странно, а на вид вполне исправный. Тут же стосильный "Вальтер" стоит? Я давно говорил, что немцы не могут нормальную технику делать.
Он не сломался, скромно пояснил Бабушкин. Надо винт провернуть пару раз.
Ворча и матерясь, я вновь полез на палубу. Настолько неуклюже, что рядом кто-то громко рассмеялся. Где это рядом, море же кругом? Опять ржёт, слева от меня. Ага, вижу. Обыкновенная толстомордая белуха радостно оскалилась и ещё головой кивает. Здоровается, наверное.
Ну, здравствуй. Что, пингвин, весело? Лучше бы помог "Пижму" найти. Где она, знаешь?
Деда-деда-деда-деда, заверещал полярный дельфин и, видимо соглашаясь, захлопал плавниками.
Какой деда? возмутился я. Хотя если в профиль глянуть. Нет, не было такого. Ты кому, Андерсену поверил? Врет он всё, понял?
Деда-деда-деда-деда, ответила белуха и плеснула в меня водой.
Не балуй, погрозил дельфину пальцем. В угол поставлю!
Зверюга успокоилась, а я пошарил по карманам, куда накануне сунул горсть конфет.
Вот, "Мишку на Севере" будешь? Мало? Вот ещё. Имей совесть, пингвин!
В общем, договорился я с юным вымогателем. Покажет он нам "Пижму", только должны лететь мы невысоко и не быстро. Но по возвращении будем должны конфет столько, сколько весит крупный палтус. Согласился, хотя ни разу не видел этого палтуса живьём. Ну, будем надеяться, что достаточно мелкая рыбка. А корабль совсем рядом. До него два косяка селёдок, подводная гора и стойбище каракатиц. Короче плавником подать.
Дельфин уплыл в восточном направлении, а я, наконец, вспомнил, за каким же хм, таким вылез на палубу.
Михал Сергеич, в которую сторону крутить? Туда?
Бабушкин пальцем показал нужное направление, и я крутанул. Мотор что-то буркнул и чихнул.
Будь здоров!
С техникой вежливость никогда не бывает излишней. На самом деле помогло. После второй попытки агрегат заработал легко и радостно, раскрутив перед моим носом мерцающий диск пропеллера. А дальше что?
Сергеич, я в эту мясорубку не полезу.
Нагнитесь пониже, товарищ комбриг. Места хватит. Тут даже Мойша пролезал. Проорал Бабушкин сквозь треск двигателя.
Я с сомнением посмотрел на просвет между палубой и винтом. Всю жизнь мечтал посреди Ледовитого океана раком ползать. В таком виде и креветка элегантнее меня смотрится. Нет уж, лучше аккуратненько на колесо шасси переползу. Ха, Шниперсон пролезал, нашли эталон. Будь у меня такая фамилия, и я бы куда угодно пролез.
Не слышал, что Гаврила в кают-компании учудил?
А что случилось? Вроде в самолёт он трезвый садился, я в иллюминатор смотрел. Кофе будешь?
Берия посмотрел, как я ставлю на самодельную плитку бронзовую турку, и ответил сразу на второй:
Конечно буду. А Гиви там трезвый был, что и шокировало товарищей.
С каких это пор, трезвость вызывает шок и трепет?
Неверно выразился, уточнил Лаврентий. Люди в тягостном раздумье и глубоком размышлении разошлись. Белецкий у доктора третий стакан валерьянки выпросил, всё не может понять, как это, большой чин ОГПУ поёт песни, расходящиеся с курсом партии. Непорядок.