Комната Эдмунду тоже незнакома. Небольшая, залитая солнечным светом, наполненная каким-то странным теплом и уютом. На всех стенах прибиты полки, заставленные разноцветными рядами книг. Ни одной картины, ни единого украшения или безделушки, только на письменном столе стоит изящная, начищенная чернильница, посверкивающая то одним, то другим боком. Эдмунду неожиданно даже кажется, будто она ему подмигивает.
Где я? наконец спрашивает он и осторожно садится на постели, осматриваясь.
Яркое разноцветное покрывало и полосатые пестрые половички единственное украшение этого жилища. Впрочем, Эдмунд вдруг думает, что большего и не надо. От них и так не оторвать глаз: кажется, будто среди тканых узоров кроется какая-то тайна, отчего хочется бесконечно вглядываться в них, чтобы разгадать её.
Это место, где рождаются сказки, негромко отвечает ему хозяин этого места. Мое жилище, он оборачивается к Эдмунду. А я сказочник.
Эдмунд удивленно смотрит на него и хмурится, пытаясь вникнуть в сказанное.
Тогда что здесь делаю я? спрашивает он наконец. Ведь я не сказка!
Больше нет, согласно кивает Сказочник.
А Эдмунд вдруг вспоминает, кто же он такой.
Ты спас меня от Белой Колдуньи, произносит он и внимательно смотрит на Сказочника. Спасибо.
У Сказочника открытое доброе лицо, тонкий длинный нос и темные проницательные глаза, в которых Эдмунду чудится, однако, едва заметная смешинка.
Я ещё не спас, Сказочник говорит неторопливо, будто бережно перекладывает нужные ему слова с места на место. Но до той поры ты мой желанный гость, Эдмунд.
Смущенный, Эдмунд опускает глаза, утыкаясь взглядом в изумительной красоты розы, вытканные на покрывале, и тихо произносит слова благодарности. Сказочник молчаливо кивает в ответ.
Это сделала моя сестра, с едва заметной улыбкой говорит Сказочник, замечая его взгляд. Красиво, правда?
Очень, неловко бормочет Эдмунд. Они будто живые.
Это напоминание об одной сказке, серьезно произносит Сказочник, на сей раз без тени улыбки. Которую мне нельзя забывать.
А а откуда ты знаешь мое имя? вдруг спохватывается Эдмунд.
Я ведь сказочник, со смешком отвечает тот. Кому как не мне знать?
Озадаченный Эдмунд медленно кивает и вдруг понимает, что все остальные вопросы, что вертятся на языке, сейчас будут лишними.
Вставай и приходи на кухню, твоя одежда здесь, Сказочник кивает на стоящий возле кровати стул, который Эдмунд замечает только сейчас, после чего разворачивается и уходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Эдмунду странно, как никогда в жизни. Он ничего не понимает
впрочем, это непонимание длится уже так долго, что он уже к нему привык и воспринимает как данность.
Все кружится, вертится в голове и вокруг него самого. Одно место сменяется другим: темница домом, дом полем битвы, битва залом, что залит золотистым солнечным светом, а зал белым оленем, что несется прочь, заманивая доверчивого преследователя в смертельную ловушку.
Эдмунд судорожно хватается за спинку кровати и ловит воздух ртом, прижимает другую руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Этого не было! Не было никакой охоты, никаких битв, не было серебряного венца, что плотно и тяжело обвивал голову, точно спящая змея. Эдмунд никогда не был справедливым! Или был?
Это лишь иллюзия, мой дорогой Эдмунд, ласково смеется Белая Колдунья. Просто иллюзия...
Эдмунд зажмуривается и сжимает виски ладонями.
Прочь! Прочь из моей головы! яростно бормочет он. Я больше не твой!
Мой, шепчет тихий голос, проникающий, кажется, в самую душу, и Эдмунду больших усилий стоит удержаться от отчаянного крика.
* * *
Сказочник сидит вплотную к очагу и неторопливо что-то втолковывает ...каминным щипцам и чугунной кочерге? Когда бледный, шатающийся Эдмунд растерянно замирает на пороге, Сказочник оборачивается и дружелюбно кивает ему, жестом приглашает войти.
Кухня в доме Сказочника ему самому под стать. Чистая, выбеленная, с большим старинным очагом и такой же старинной утварью. Эдмунд может поклясться, что в его родной Англии ничего подобного не найти.
Кастрюли и сковородки блестят начищенными боками, а многочисленные связки трав, сушеных грибов и лука украшают безукоризненно белые стены. Широкий тщательно выскобленный стол и простые крепкие табуретки, массивный шкаф, украшенный затейливой резьбой, из-за вымытых стекол которого задорно поблескивают тарелки.
Это твоя сестра? довольно неопределенно и, наверное, не совсем вежливо спрашивает Эдмунд, обводя пространство рукой: по его скромному мнению, по виду Сказочника не слишком похоже, что тот будет столь тщательно наводить чистоту, за которой к тому же определенно чувствуется женская рука.
Её внучка, коротко отзывается Сказочник, неторопливо встает, отряхивает колени и плащ и оборачивается к Эдмунду. Она часто приходит ко мне.
Понятно тянет Эдмунд и с настороженным интересом вглядывается в молодое без единой морщины лицо Сказочника, пытаясь найти хоть тень улыбки, что намекала бы на шутку.
Сказочник делает церемонный жест в сторону табурета, и Эдмунд, чувствуя, что нетвердые ноги вот-вот подведут его, послушно садится на указанное место.