Мой первый учитель оставил свое призвание ради неё, вдруг говорит Сказочник, задумчиво глядя куда-то мимо Эдмунда. Он женился на моей сестре, а меня перепоручил другому наставнику. Сказал, что потерял право обучать меня, отказавшись от своего предназначения.
Чему же тебя учили? недоуменно хмурится Эдмунд. Неужели рассказывать сказки?
Именно, хмыкает Сказочник и вдруг подается вперед, восклицает, Снип-снап-снурре! и хлопает в ладоши, осыпая Эдмунда неизвестно откуда взявшимися серебристыми искорками.
Те щекочутся, падая, приятно скользят по коже, и Эдмунд удивленно ловит горсть их в раскрытые ладони. Искорки с тихими хлопками тают в руках, чуть ощутимо покалывая кожу.
Его любимый фокус, чуть улыбается наблюдающий за ним Сказочник. Могу научить, хочешь?
Ты волшебник? спрашивает Эдмунд, завороженно смотря на пляску искорок.
Почти, серьезно кивает Сказочник. Я слежу за ходом вещей, чтобы все шло своим чередом.
Тогда почему ты забрал меня от Белой Колдуньи? непонимающе спрашивает Эдмунд. Разве тот, кто наблюдает за ходом вещей, может в него вмешиваться?
Это была не твоя сказка, спокойно отзывается Сказочник, но взгляд его грустнеет. У настоящего тебя иная судьба.
Настоящего меня?.. Что это значит?
Ты и сам знаешь, грустно улыбается Сказочник. Просто почувствуй это, не бойся заплутать, я помогу выбраться, Его прохладная ладонь вдруг накрывает лоб Эдмунда, и тот чувствует, как в глазах все начинает расплываться.
* * *
Толпа школьников на перроне шумит, и все тонет в их веселом гомоне, а Эдмунд замирает от внезапной боли в боку. Он должен был умереть это стало бы искуплением, но он выжил. Люси спасла его каплей чудесного бальзама.
Но ведь Люси погибла на замерзшем озере, вместе с Питером и Сьюзен. Они ушли под лед, и ушли навсегда, забрав с собой нескольких волков верных слуг Белой Колдуньи. Её рука ласково придерживала его подбородок, не позволяя отвернуться, заставляя смотреть.
А еще семнадцатилетняя
А огонь в очаге тотчас вспыхивает ярче, и начищенный чайник начинает настойчиво посвистывать, подзывая к себе.
Надеюсь, ты не имеешь ничего против чая, Эдмунд, говоря это, Сказочник уже разливает по чашкам горячую воду, и Эдмунду ничего не остается кроме как согласно кивнуть.
Над чашкой, до краев заполненной янтарной жидкостью, поднимается парок, перемешанный с травяным ароматом. Тоже сказочным.
Сказочник на мгновение запускает руку под плащ, извлекает оттуда старинные, уже немало повидавшие часы на цепочке и протягивает их Эдмунду на раскрытой ладони. Те раскрываются с негромким сухим щелчком, и Эдмунд видит помутневший от времени циферблат. Фигурные стрелки деловито снуют по кругу, отсчитывая секунды. Но что-то странное виднеется под стеклом: кусочек зеркала пульсирует, сверкая то одним, то другим боком, словно им пускают солнечных зайчиков. Но рука Сказочника неподвижна.
Что это? спрашивает Эдмунд, и в памяти его что-то мелькает, что-то давно забытое и неуловимое.
Давным давно, жил да был тролль, злющий-презлющий; то был сам дьявол. Однажды, будучи в прекрасном расположении духа, он создал зеркало, в котором отражалась бы вся красота мира, тихо начинает Сказочник, не отрывая взгляда от сверкающего осколка внутри часов. Но отражаться она могла лишь в искаженном, безобразном виде. Его ученики пришли в восторг от такой выдумки. Не было такой страны, такого человека, которого не отразили бы они в этом зеркале. Вдоволь натешившись на земле, решили они напоследок посмеяться над самим Творцом, но на полпути зеркало вырвалось из их рук и разбилось, разлетелось на тысячи осколков...
Я читал эту сказку недоумевающе хмурится Эдмунд.
И вот один из осколков попал в глаз мальчику по имени
...Кай, договаривает Эдмунд и озадаченно замолкает под строгим взглядом Сказочника.
В тот же миг для мальчика исчезла вся красота из земного мира. Не осталось ничего, что радовало бы взгляд. Самые трогательные вещи больше не касались глаз, не доходили до сердца. Только снег.
Снег?
Снег, Сказочник рассеянно обводит пальцем циферблат. Только снег сохранял свою красоту, когда медленно опадал и укрывал безобразную землю безликим покрывалом, скрывая ее уродство. Прекрасная женщина явилась из снежной вьюги, и ради её красоты мальчику не жаль было покинуть опротивевший ему дом и ставших чужими родных.
Эдмунд завороженно смотрит на Сказочника и слушает сказку, словно написанную про него самого. Неужто тот осколок проклятого зеркала был не единственным?
Мальчика вернули домой и вернули ему истинное зрение, но горячих слез сестры не хватило, чтоб отогреть его сердце, продолжает Сказочник. Мальчик не мог забыть ту пронзительную печальную красоту, что не поддалась даже дьяволу.
С этим Эдмунд может поспорить. Не печальную, нет. Безжалостную, пронзительную, завораживающую своей жестокостью.
Мальчик разрывался на части, словно жил сразу несколько жизней, на этих словах Сказочник поднимает голову и впервые за весь разговор внимательно смотрит Эдмунду в глаза. Мой первый учитель знал, как с этим справиться. Он извлек осколок из моего сердца во всех версиях сказки и позволил мальчику спокойно жить дальше долго и счастливо. Не смог он этого сделать лишь в одной единственной сказке, частью которой был он сам. И тогда он предложил мне единственный выход стать его учеником и покинуть свою сказку.