Что ты прячешь? поинтересовалась Агата, не ожидая ничего интересного.
Наверняка
в этой коробке еще бумаги, а среди тех бумаг какие-то совсем старые (и очень важные) бумаги. Казалось, отца хлебом не корми дай записывать где-то цифры и вести подсчеты, кто и сколько ему ещё должен.
Не твое дело, Агата, слишком резко отозвался отец, дернувшись. И тут же взял себя в руки, подняв на неё хмурый сосредоточенный взгляд. Его голос стал заунывно-нравоучительным: Займись чем-то более полезным. Например, повтори с Элен слова молитв. Перед путешествием по морю это лишним не станет.
Агата тихо хмыкнула, но послушно склонила голову в ответ.
Ей так и не удалось выяснить детали предстоящего путешествия, но зато она знала, что должна послужить дополнительным стимулом для заключения сделки. Отец хотел контракт, согласно которому он станет единственным поставщиком. И как он выразился, ради этого она и должна постараться. Агата невесело подумала, что такие туманные намеки могут значить только одно выгодный брак. Что ж, на корабле надо потребовать ответы на многие вопросы от Джонотана тот наверняка в курсе задумки отца, раз они так яростно друг на друга смотрят.
Именно от Джонотана отец и увез в монастырь, однако на корабле На корабле всё должно быть иначе. Не прикует же отец её кандалами к каюте?
Надо изо всех сил постараться сделать вид, что она самая послушная дочь на свете, чтобы хотя бы чуть-чуть усыпить бдительность отца. Разговаривать только о делах и возможном выгодном союзе, о драгоценностях и шелках, о том, как провернуть сделку самым выгодным образом. Всё, что угодно, лишь бы кириос ди Эмери поверил, что больше всего на свете дочь одержима богатством и влиянием, как и он сам.
Порт встретил их плеском волн и теплым ветром, оставляющем на лице соленые поцелуи. Солнце только начинало золотить пронзающие небо мачты, и Агата сощурилась, выбравшись из полумрака экипажа. Ее, все-таки задремавшую в конце пути, словно волной омыли звуки оживленного порта: шипело, пеной накатывая на берег море, обещая кораблям дальние дороги, переругивались матросы, готовящие суда к отплытию и работники, загружающие грузы.
Пахло рыбой, которую прямо в сетях тянули вернувшиеся с утреннего промысла уставшие, вяло переговаривающиеся рыбаки, водорослями и чем-то пьянящим может быть свободой морских просторов, а может быть тростниковым ромом, который распивали матросы в ближайшей таверне. Пышнотелая торговка с умопомрачительно пахнущим лимоном и пряностями лотком сахарных крендельков заливисто рассмеялась в ответ на заигрывания моряка, и невольно замершая от всех этих звуков и запахов Агата встрепенулась и, покраснев отвела взгляд.
Агата, шевелись уже, прозвучал недовольный голос отца практически над ее ухом, нам надо успеть отплыть до конца отлива. Где же Хайрат?
Ди Эмери осмотрелся, брезгливо поморщившись при виде рабочих, кативших мимо просмоленные бочки. Вообще весь вид отца выражал неприятие и беспокойство, ведь он всегда плохо переносит качку.
Вы условились встретиться на пристани? осторожно спросила Агата.
Мы условились, что отплываем с отливом, к нашему приезду все уже должно было быть готово. Вещи, слуги Почему я должен объяснять очевидные вещи?
Отец был зол, и Агата поспешно прикусила язык.
О, а вот и вы, Хайрат! отец смотрел ей за спину и улыбнулся радушно, в очередной раз удивляя Агату, каким разным он может быть. Я думал, вы уже на корабле.
Да будет ваше утро благословенно богами, как этот день солнцем, витиевато ответил посол, кивком приветствуя Агату и двумя руками пожимая руку ди Эмери и не замечая кирию Элен, которая покорно дежурила поблизости. Рад видеть вас обоих. Решил дождаться Приятно, что все договоренности соблюдаются.
Его взгляд скользнул по Агате, внимательный, неожиданно пробирающий, и что-то такое прозвучало в его голосе, что ди Эмери словно заледенел и сощурился. Агате показалось, что стало как-то прохладно. Или она просто не выспалась, солнце зашло за не до конца развеевшиеся утренние облака, вот и мерещилось всякое.
Еще никто не упрекнул меня в невыполнении обязательств, ровно ответил ди Эмери, так же двумя руками сжав в вежливом приветствии унизанную кольцами руку Хайрата. Агата подумала, что все эти кольца должны были весьма ощутимо впиться в кожу от крепкого рукопожатия, но посол даже улыбнулся, словно слова кириоса доставили ему истинное удовольствие.
Конечно, друг мой, с вами необычайно приятно иметь дело. Нам стоит поторопиться.
Ожидая поездку, она часто представляла, как чинно и изящно взойдет с пристани по трапу на корабль, и, конечно же, их будет встречать Джонотан, но все оказалось гораздо прозаичнее.
Они очень торопились,
заявил ди Эмери, впрочем вышло довольно слабо, потому что на койку он все-таки опустился.
У нас с вами договор, ледяным тоном ответил Джонотан, на моем корабля кирия в полной безопасности. Все мои люди заняты сейчас тем, чтобы мы как можно быстрее легли на курс. И я в том числе. Поэтому отдыхайте, а кирия выпьет воды у меня в каюте и вернется к себе.
Отец смерил его тяжелым взглядом, мрачно взглянул на Агату, которая опять приложила ладонь ко рту и посмотрела так несчастно, как могла, и, наконец, угрожающе и очень тихо произнес: