Моя дочь безопасно доплывает до Шарракума на Востоке, ты рядом не ошиваешься и мы с тобой в расчете.
Джонотан едва удержался от улыбки. Да, кириос, так точно, кириос, глажу шейный платок и бегу волосы назад.
Тут в дверь раздался стук и почтительно кланяясь, заглянул слуга.
Кириос, прошу прощения, кириос, но вот этого господина, он указал на Джонотана, разыскивает посыльный уже более четверти часа, говорит, что дело срочное.
Мы как раз закончили, ступай, махнул рукой ди Эмери, и обратился к Джонотану, ты тоже свободен. И, если только ты посмеешь
Джонотан не дал ему договорить, повернулся и проследовал за посыльным, оставляя кириоса ди Эмери кипеть от бессильной злобы да, это было очень невежливо и даже нагло. С ди Эмери он еще разберется, а посыльного мог прислать только один человек и эту встречу не стоило пропускать.
К особняку ди Эмери Джонотан сумел вернуться только к полудню. Солнце уже поднялось, и жаркое марево дрожало над подвядшими срезанными цветами в вазонах у парадного входа. Двери были распахнуты, сновали слуги, приводя сад и дом в порядок после праздника.
Добрый день! Кирия дома? спросил
Джонотан, подозвав жестом одну из служанок, подметающую ступени.
Никак нет, кириос. Уехали они. Рано утром велели закладывать.
Уехали?
Да, кирия захотела помолиться перед дорогой, вот и поехали в монастырь. Хотя сдается мне, что это все кириос, добавила она доверительно, явно желая посплетничать, поддавшись магии Джонотана. Прятал ее ото всех, а теперь такая длинная дорога! К иноверцам собираются! Прямо из монастыря на корабль. Весь дом вверх дном: только праздник закончился, а теперь еще готовить багаж. И ведь долгое такое путешествие!
Она сокрушенно покачала головой. Джонотан покивал задумчиво, поблагодарил словоохотливую служанку и с досадой вернулся в порт. Смысла догонять отца и дочь ди Эмери не было: они увидятся через несколько дней на его корабле.
Глава 4. Добро пожаловать на борт
Было еще очень рано; небо подернулось рассветным розоватым маревом, но воздух, разогретый жарким днем, за ночь так и не остыл. Прохлады не стоило даже ожидать, и Агата, затянутая в красивое, но совершенно не комфортное для такой духоты платье (отец настоял, что она должна выглядеть представительно даже в дороге), старалась не высказывать растущего раздражения слишком явно.
Конечно нет, отец, она сдержанно улыбнулась, просто не могла заснуть.
Кирия Элен, дородная, с темными блестящими из-под густых бровей глазами, призванная сопровождать их в этом путешествии, строгим взглядом смерила Агату, сидевшую напротив. И хотя она должна была заменить всех служанок разом, Элен больше напоминала надзирательницу в темнице, чем покорную слугу, готовую помогать своей хозяйке.
Из монастыря выехали засветло, отец хмурился и просматривал бумаги прямо на ходу, а у нее пока не получалось даже радоваться предстоящей поездке, но это было первое столь важное путешествие, и оно точно стоило бессонной ночи и утренней тряски в душной карете, да и вырваться из монастыря было приятно.
Агата обдумывала свое будущее, раз за разом перебирая варианты развития событий. Судя по разговору с послом и тому, что она случайно подслушала в его переговорах с отцом, на Восток они едут не только для торговли. Отец не взял бы её просто так для её удовольствия, не такой он человек.
Агата зябко поежилась вспоминая тесную гостевую комнату, больше похожую на келью. Обстановка была спартанской, но не это доставляло дискомфорт, а постоянные разговоры с настоятельницей, которая приходила к ней каждое утро и рассказывала практически тоже самое, что и учителя по этикету. Только взгляд у настоятельницы, казалось, проникал в самую душу.
Она была уверена, что та не гнушается использовать магию, чтобы доносить правильные мысли до паломников. А еще отец всячески уходил от разговора, они пересекались только во время трапез в огромном зале, с такими давящими каменными сводами, что аппетит пропадал, и это злило. За четыре дня проведенных за высокими стенами она прониклась не дочерней благодарностью к отцу, а нетерпением и чувством собственного бессилия. И все чаще задавалась вопросом не это ли было целью отца: показать, что ее может ожидать, если в поездке она будет проявлять свой характер.
Последние дни до отплытия, которые они провели в монастыре, в целом заставили Агату пересмотреть отношение к неожиданному подарку. Отец явно многое скрывал, иначе зачем бы ему понадобилось столь внезапное благословение богов.
Поэтому сейчас, вместо того, чтобы предпочесть платью удобные брюки и промчаться верхом до самой пристани, Агата смирила свой нрав и чинно сидела в экипаже, украдкой зевая и стараясь держать голову ровно так меньше укачивало.
Юной госпоже надо чаще посещать молитвы, обманчиво-мягким голосом проговорила Элен, продолжая посматривать на Агату, будто проверяла, достаточно ли целомудренно и аккуратно лежат складочки её платья. Тогда спится спокойно и легко.
Агата в ответ мило улыбнулась, размышляя по ходу движения экипажа, умеет ли кирия Элен плавать.
Ди Эмери только хмыкнул и снова углубился в бумаги, хотя чем ближе они были к порту, тем мрачнее становилось его лицо, и дело было не только в предстоящем путешествии по морской пучине. Он как-то нервно придерживал небольшую деревянную коробку, которую тащил из самого монастыря. Один обшарпанный край торчал из-за пазухи, и отец то и дело раздраженно поправлял ношу.