Выходя из роддома, я думала: вот здесь всё началось. Здесь, в эту проклятую ночь с пожаром и суматохой, чья-то невнимательность или равнодушие разрушили две жизни. Мою и той женщины, которая девять лет растила моего сына, не зная об этом.
А может, она знала? Может, она чувствовала, что мальчик не её? Может, она страдала так же, как я сейчас?
Нет. Этого не может быть. Если бы она знала она бы искала. Как ищу сейчас я.
На улице было холодно. Ветер пронизывал до костей, а небо висело низко и серо, как крышка гроба. Я шла по пустынным улицам и думала о том, что жизнь это не история с хорошим концом. Это лотерея. И иногда в ней выигрывают, а иногда проигрывают всё.
Но я не сдамся. Не сейчас, когда я так близко к правде.
Я найду Веру Николаевну. Я заставлю её рассказать, что произошло той ночью. Я найду свою вторую половину ту женщину, которая потеряла сына так же, как я. И мы вместе найдём наших детей.
Потому что материнская любовь сильнее времени. Сильнее страха. Сильнее любых препятствий.
И я готова пройти через ад, чтобы вернуть то, что мне принадлежит по праву.
Что принадлежит мне по крови.
По сердцу.
По боли.
Глава 9
Глава 13. Частный детектив
Ирина Валерьевна Костина встретила меня в офисе, который больше походил на психологический кабинет, чем на контору частного сыщика. Мягкие кресла, приглушённый свет, на стенах дипломы и фотографии. Одна из них остановила мой взгляд: женщина средних лет обнимает девочку лет семи. Обычная семейная фотография, но что-то в ней было не так. Что-то болезненно знакомое.
Моя дочь, сказала Ирина Валерьевна, заметив мой взгляд. Была моей дочерью.
Слово "была" повисло в воздухе, как нож над головой. Я поняла вот почему её рекомендовали именно мне. Вот почему сказали: "Она поймёт".
Что с ней? прошептала я, хотя уже догадывалась.
Исчезла шесть лет назад. В торговом центре. Отвернулась я на секунду её как не бывало. Голос её был ровным, отстранённым, как у человека, который рассказывает чужую историю. Искала везде. Полиция, волонтёры, экстрасенсы, кто угодно. Ничего. Как в воду канула.
Меня выворачивало до мурашек вдоль позвоночника. Знаете, есть истории, которые ты слышишь, и они пропитывают тебя насквозь, как холодная вода пропитывает одежду. Ты понимаешь: вот она, моя возможная судьба. Вот что может случиться, если не найдёшь.
Поэтому я и занялась этим делом, продолжила Ирина Валерьевна. Помогаю другим искать. Того, кого не смогла найти сама.
Она села напротив меня, и я увидела в её глазах то, что не спутаешь ни с чем выжженную материнскую боль. Ту самую, которая не лечится временем, не притупляется расстоянием, не отпускает никогда.
Рассказывайте, сказала она просто.
Я рассказала всё. Про ДНК-тесты, про роддом, про пожар в ту проклятую ночь. Про Веру Николаевну, которую уволили за нарушения. Про Алёшу, который умирает в больнице, и про моего сына, которого я ищу. Рассказывала и чувствовала, как слова обретают форму, как хаос в голове складывается в логическую цепочку.
Сложное дело, покачала головой детектив. Девять лет прошло. Люди переезжают, умирают, забывают. Но... она помолчала, у меня есть связи в архивах. В ЗАГСе. В детских поликлиниках. Если ваш сын существует, мы его найдём.
Если существует. Эти слова ударили меня, как плетью по лицу. А что, если не существует? Что, если он умер? Что, если та женщина, которая его растила, оказалась безответственной? Что, если...
Не думайте о плохом, будто прочитав мои мысли, сказала Ирина Валерьевна. В нашем деле главное не бояться. Страх парализует. А нам нужна ясная голова.
Ясная голова. Легко сказать. У меня в голове был ураган из обрывков надежд, осколков страхов и вихрь мыслей, которые мешали дышать.
Но есть проблема, добавила детектив. Ваш бывший муж.
Саша? А при чём тут он?
Он депутат. У него связи, влияние. Если он не хочет, чтобы правда всплыла, он может создать препятствия. Много препятствий.
В горле пересыхало от понимания. Конечно. Саша будет мешать. Для него эта история катастрофа. Политическая смерть. Конец карьеры. Он сделает всё, чтобы замять скандал.
Что он может? спросила я.
Подать в суд. Обвинить вас в клевете, в попытке дестабилизации, в чём угодно. У него есть деньги на хороших адвокатов. А у вас?
У меня ничего не было. Только боль, только желание найти сына, только дрожащие руки и сердце, которое билось как у загнанной лошади.
Но есть и хорошая новость, улыбнулась детектив. Я уже начала работать. Поднимала архивы родильного дома. В ту ночь, с пятого на шестое марта, родились четверо мальчиков. Ваш Алёша один из них.
А остальные трое?
Вот здесь становится интересно. Ирина Валерьевна достала папку с документами. Один из мальчиков умер через три дня после рождения. Один усыновлён из детского дома через полгода. А третий...
Она сделала паузу, и от этой паузы меня бросило в жар.
Третий живёт с отцом-одиночкой. Мать бросила их, когда мальчику было два месяца. Данила Петрович Седов, слесарь-сантехник. Сын Тимофей. Девять лет.
Тимофей. Моего сына зовут Тимофей.
Меня ломило кости от волнения. Всё тело напряглось, как пружина перед выстрелом. Я представила себе мальчика с этим именем. Тёмноволосого? Светлого? Похожего на меня? На Сашу? Или совсем чужого, потому что гены штука непредсказуемая?