Рейнольдс, прошептала она.
Она бросила часы. Они ударились о деревянный каркас кровати, а затем упали на ковер. Словно электрический удар пронзил ее мозг, она вспомнила про летающие по комнате вещи. Застыв, Изобель вцепилась в одеяло, а ее глаза обшаривали комнату.
Она увидела расческу, но не на полу, а на ее комоде, а за ней свою награду «Лучший флайер».
Мама? услышала она свой глубокий, гортанный голос.
Она сглотнула от боли, встала с кровати и, подойдя к двери на цыпочках, открыла ее.
Изобель застыла, ее рука сжимала ручку двери. Она смотрела на пустой, безмолвный коридор, боясь обернуться. Книга. Если осмотреть ее комнату, будет ли она там?
Медленно разжав пальцы на ручке двери, она повернулась, и ее глаза остановились на тумбочке. Она увидела свой пыльный прошлогодний фотоальбом. Рядом с ним стояла лампа, отбрасывая тени на ее розовую юбку, украшенную бисером бахрому и пару лент для волос.
Никакой книги. Никакого По.
Осознав, что она все это время не дышала, Изобель сделала выдох, превратившийся в конце в нервный смешок.
Она вышла в коридор и спустилась вниз по лестнице, мимо коллажей из семейных фотографий. Мысль, что она позаимствовала что-то из подсознания, всерьез заставляла чувствовать ее глупо.
Холодный белый дневной свет струился через передние боковые окна и сквозь кружевные занавески в гостиной, но дом все равно казался тусклым и каким-то мертвым.
Мам? снова крикнула Изобель, в горле все еще першило, ощущения были похожи, словно кошка скреблась об когтеточку.
Как только она дошла до выключателя, один за другим, она включила лампы, хотя здесь было не так темно. Искусственный свет доставлял
того, что случилось: то, что она видела в своем сне, она нашла на кухне.
Изобель!
Она вздрогнула, взглянув наверх и увидев маму, стоявшую позади дивана и держащую руку на их телефонной трубке.
Изобель, сказала она, понизив голос и нахмурив брови. Ты действительно не слышала, как я зову тебя?
Изобель уставилась на маму.
Я сказала тебя к телефону. Изобель, ты уверена, что тебе не нужно к врачу? Со вчерашнего дня ты ведешь себя, как будто ты с другой планеты.
Я в порядке, мам, пробормотала она, протягивая руку к трубке. Просто устала, вот и все.
Изобель поднесла трубку к уху, безучастно наблюдая, как ее мама снова исчезает на кухне.
Алло?
Не вешай трубку.
Внутри у нее все вспыхнуло.
Может быть, потому что он сказал ей не делать этого или, может быть, потому что она не могла слышать звук его голоса так близко к своему уху, но она повесила трубку.
Некоторое время она смотрела на телефон в своей руке, пораженная и шокированная своей собственной дерзостью. Это было, как повесить трубку, разговаривая с самим Дракулой. В то же время волна глубокого сожаления накатила на нее. Почему больше всего она хотела рассказать именно ему (из всех людей!) обо всем, что случилось?
Может быть, потому, что Рейнольдс сказал, что он был в опасности. Или, может быть, потому, что эта причудливая книга была у него с самого начала.
Телефон зазвонил снова и маленький красный свет настойчиво замерцал. Изобель уставилась на распознаватель номера на дисплее экрана, пока не высветилось название. На экране выскочило «Остров Десерта» и телефонный номер, указанный ниже.
Ее палец дернулся в сторону кнопки прекращения разговора.
Зачем он звонил ей? Наверняка, он не ожидал, что она появится на их запланированной встрече в магазине мороженого. Он был заносчивым и грубым, но не тупым.
Дэнни, сказала она, поднимаясь, а телефон зазвонил в третий раз. Она бросила трубку на пол рядом с братом, который лежал на животе. Я дам пять баксов, если ты скажешь, что это неправильный номер.
Иэз-зо-бель? сказал он, пытаясь подделать испанский акцент. Я не знаю никакую Иэз-зо-бель.
Она повернулась и быстро направилась на кухню, где ее мама стояла перед плитой. Она, как могла, игнорировала неторопливое «Ааалеее?» Дэнни из соседней комнаты.
Один взгляд на книгу По, которую она оставила на кухонном столе, и Изобель отвернулась к ней спиной.
Изобель, сказала мама, останавливая ее. Ты на меня ведь не сердишься?
Ее любопытный тон словно пытал Изобель.
Нет. За что?
Ох, хорошо, мама пожала плечами, помешивая, как показалось Изобель по запаху, рис с грибами (одно из ее любимых блюд) Я подумала, что, может быть, ты расстроишься из-за того, что я убрала твою комнату сегодня утром, пока ты спала.
Что?
Я просто убрала некоторые вещи с пола. Я не думаю, что ты была бы против, пока ты еще спала. Ты, должно быть, устала. Ты даже не проснулась, когда я сняла с тебя обувь. Но я просто хотела убедиться, продолжала болтать она. Я не знаю, может, я что-то поставила не правильно. Да, я надеюсь, что ты не возражаешь, что я взяла книгу с твоей тумбочки. Где ты ее взяла? Я не видела библиотечную печать на ней. Папа сказал, что ты читаешь По для школьного проекта.
Изобель не смогла ответить на этот вопрос. Она снова посмотрела на книгу Эдгара По.
Наклонившись вперед, она схватила ее со стола, а затем вышла из кухни обратно в холл, устремив взгляд на лестницу.
«Это всего лишь книга», подумала она. Ничего безумного не случалось, пока эта книга не попалась ей на глаза, и теперь Изобель должна была избавиться от нее. Конечно же, она не могла снова выбросить ее. Может быть, вырыть яму и закопать ее? Или она может сжечь ее? Но Рейнольдс сказал сохранить ее потому, что она была важна. Но для начала кто или что этот Рейнольдс?