А мы со старухой не знаем, как и быть, пожаловался Декын. Немного денег собрали, да вот полутора рубля не хватает. И одолжить не у кого. Видно, опишет урядник последний скарб, продаст за бесценок...
Нельзя до этого допускать, строго сказал Изибай потом позору не оберешься на улицу хоть глаз не кажи.
Знаю, сынок, печально согласился Декын, да что поделаешь?
Изибай некоторое время молчал, думал. Потом спросил:
А почему ж ты, дедушка, ничего не приготовил для продажи? Небось знал осень придет, подати платить надо.
Что приготовишь-то? Хлеб продать его в обрез, тогда сам хоть зубы на полку клади. Правда, есть у меня полтораста лопат деревянных перед сенокосом сделал, думал скупщики приедут, заберут, а их, вон, нет как нет...
Да, плохо дело, посочувствовал Изибай. Хочется помочь тебе: ты ведь мне теперь как отец родной... Но что придумать прямо ума не приложу... Разве поговорить с женой да забрать у тебя лопаты последние деньги отдать?
Выручи, сынок, если можешь, попросил Декын. Век тебе этого не забуду.
Ладно, дедушка, приходи сегодня вечером, авось выручим тебя.
Изибай сел на телегу, хлестнул лошадь вожжой.
Когда стемнело, Декын зашел к Изибаю.
Ну, как, детки, решили насчет лопат? робко спросил он.
Изибай поднялся навстречу старику.
Садись, дедушка Декын. Просто не знаю, что делать. Вот Овий говорит: «Последние гроши отдадим, сами с пустыми руками останемся».
Овий жена Изибая высокая, худая женщина с длинным тронутым оспой лицом, сердито взглянула на мужа.
О чем толковать-то? Все решили уже, а ты опять за своё. Она обернулась к Декыну: Рады бы, дедушка, тебе помочь,
да ведь последнее как отдашь?
Нет, жена, твердо сказал Изибай. Дедушку Декына нельзя оставлять в беде. От своего рта оторвем, а его выручим. Сделаем, дедушка, так: неси сюда свои лопаты, а я тебе дам полтора рубля все, что осталось в доме, больше нет ни копейки. Достанешь деньги отдашь, я лопаты верну.
Значит, вроде бы в заклад их хочешь взять? с горечью спросил Декын.
Разумеется, в заклад. Но только уж деньги не задерживай. Я ведь сам без копейки остаюсь все тебе отдаю. Не вернешь через неделю придется мне самому везти лопаты в Казань, а они сейчас не в цене.
Декын потупился: «Вот так Изибай. Хочет нажиться на чужой беде... Что ж, видно, придется спустить лопаты за бесценок... Говорят, яблоко от яблони недалеко падает... Нет, покойный друг Васли совсем другим был человеком. Если б узнал, какого сынка вырастил, сгорел бы со стыда...»
Придя домой, Декын сказал жене:
Собирай, мать, лопаты: сейчас отнесу их Изибаю. Спасибо, выручил нас благодетель: берет по копейке за штуку...
«Кто бы это?» недоуменно подумала Овий. Подойдя ближе, узнала живущую на соседней улице вдову Лычий.
Салам, Лычий, Овий с жалостью смотрела на желтое, изможденное лицо Лычий: как постарела бедняжка! А ведь ей всего двадцать четыре года. Да, несладко вдовье житье!..
Ты, никак, болеешь, Лычий? сочувственно спросила жена Изибая, подставляя ведро под родниковую струю.
Лычий безнадежно махнула рукой.
Рада бы заболеть: умру мучиться перестану. Только вот детей жалко. Настий всего девятый годик пошел, а Микак совсем несмышленыш уже без отца родился. На кого их оставить? В случае чего по миру пойдут.
Отчаиваться великий грех, сестра, назидательно сказала Овий. Надо почаще богу молиться он поможет.
Да, как же, «поможет», с горечью подхватила Лычий. Он уже «помог» мне в девках у отца с голоду пухнуть, а вышла замуж и того хуже стало: дочку родила, а у нас в избе сухой корки нет. Лежу голодная, слезами обливаюсь, и муж сидит возле меня, тоже плачет. Ходил к Аксываю, к старосте, умолял помочь жена, мол, родила, а в доме второй день крошки хлеба нет. Какой там! Еще смеются: «А вольно вам, голодранцам, детей плодить!» Так ни с чем и прогнали со двора. Не выдержал Ипат, пришел домой и первый раз за все время горько заплакал... Лычий тяжело вздохнула. Да, страшное время было, а ведь Ипат не ленился, сама знаешь, Овий. Не было работы самой тяжелой, за которую он не взялся бы. Зимой рубил лес, весной на реке с утра до вечера мокрый спускал плоты, летом мы с ним вместе пни корчевали, жали, косили все на чужих людей. В прошлом году отмучился бедняга, деревом придавило не успел отскочить, через два дня помер.
Подперев щеку рукой, Овий слушала, не прерывая, хотя все это ей давно было известно. Пусть уж говорю Лычий авось легче станет на душе.
Ведра были давно полны, но женщины не спешили расходиться. Немного успокоившись, Лычий искоса оглядела соседку.
Смотри-ка, Овий, твой шарпан , точно пуховый. Небось, не на базаре куплен, сама вязала?
Сама. Из шерсти своих же овец, только потом покрасила.
Да, вздохнула Лычий, мастерица ты на все руки...
Что поделаешь каждую копейку надо беречь. Не сегодня завтра старшина с урядником нагрянут сполна плати и подать, и недоимку за прошлое. Нет денег имущество заберут: перину, посуду, одежду. Ничего не оставят. Большой долг за нашей волостью накопился. Муле в Казани был, слышал: очень строго в этом году будут взыскивать.
Лычий всплеснула руками.
Боже мой? Что же делать? Вот она, моя погибель! У нас за два года не плачено. Староста зимой наведался муж при смерти лежит; ни слова не сказал, только рукой махнул, вышел. А теперь староста с урядником меня первую платить заставят. Она всхлипнула. Ох, горе мое горькое! Ипат умер, избавился. А я зачем на свете живу? Зачем меня земля носит? Легла бы в могилу успокоилась. Подумать только: заберут последнее. Люди увидят на улице лохмотья да черепки смеяться будут. Позор-то, позор какой! Что делать, Овий? Лычий с отчаянием взглянула на жену Изибая.