Та подняла ведра на коромысло.
Не горюй, сестра. Приходи сегодня вечерком авось что-нибудь вместе придумаем. Мы с тобой хоть и бабы, а ум у нас пес не съел.
Спасибо, Овий, чуть слышно проговорила вдова. Она благодарным взглядом проводила молодую
Вот тебе, мать, за самовар.
Старуха с усмешкой взяла деньги: «Ай, добрый купец», молча подняла пустой самовар, понесла из горницы.
Вскоре на дворе заскрипели полозья Изибай тронулся в путь, он всегда норовил попасть в Тоймак-сола к вечеру, когда стемнеет меньше будет разговоров. Овий знала это, ждала мужа не раньше, чем придет пора зажигать свет.
Уже было совсем темно, когда возле двора Изибая заржала лошадь. Овий выскочила встречать.
Изибай шел к воротам, но жена опередила его, сама широко распахнула их перед хозяином, завела лошадь под навес, стала ее распрягать. Тем временем Изибай стоял во дворе, с недовольным видом глядел на ворота до чего уродливы! Сложены не из досок, а из жердей, начнешь открывать скрипят на всю Тоймак-сола, в конце села слышно. А главное редкие, как решетка: идет кто мимо, заглянет во двор между жердей щели в ладонь, через них все видно. То ли дело ворота у богатых людей в селах под Казанью: душа радуется. Высокие, как в тюрьме, а сверху еще гвозди от воров набиты, доски толстые, одна к другой плотно пригнаны. Калитка маленькая одному человеку впору пройти. А у иных есть еще и окошечко с задвижкой прежде чем отворить, хозяин посмотрит: стоит ли гостя во двор пускать.
«Видно, придется и мне такие ворота сделать, думает Изибай. Позову деда Мусия он мастер хоть куда, только пьяница горький. За четверть водки не то, что ворота целый дом построит. А то стыдно: старшина с урядником осенью как приезжали подати собирать, после старосты ко мне в гости завернули. Угостить важных гостей есть чем, а ворота как у последнего голодранца. Нет, завтра же надо поговорить с дедом Мусием.
Между тем Овий распрягла лошадь, пустила ее во двор поваляться на снегу, потом, украдкой поглядывая на мужа, направилась к дому. Овий по голосу Изибая научилась узнавать хороши или плохи дела. Но сейчас Изибай молчит. Бог его знает, удалось ли выгодно продать товар в Казани...
Вошли в избу, хозяин не спеша разделся, так же неторопливо расстегнул кафтан, рубаху, вынул кожаный кошель.
Смотри, Овий. Помнишь, какой он был тощий, когда я выезжал из дому? А сейчас, видишь, стал пузатенький. Весь век ты должна благодарить бога, что послал тебе такого умного мужа!
Значит, все хорошо, Изибай? облегченно вздохнула Овий. Ну, слава тебе господи!
Изибай нюхом чуял, где собираются проводить торги, на которых пойдет за бесценок имущество недоимщиков. Познакомившись со старшиной и урядником, он под носом у других скупщиков, как воронье, слетавшихся на торги, перехватывал по дешевке перины, посуду, одежду, скот. Все это умело сбывал в окрестных деревнях, в Казани, а оттуда привозил крымские шапки, красные кушаки, нарядные сапоги «гармоникой».
Вскоре двор Изибая украсили новые ворота, искусно сделанные дедом Мусием; в доме появились самовар, чайник, чашки, лампа. Хозяйство росло, Овий все тяжелее было управляться в одиночку. Требовались работники. Верный себе, Изибай хотел найти таких, которые трудились бы с утра до вечера, а стоили недорого. Надо было придумать как и откуда раздобыть дешевых батраков.
Сегодня в марийских деревнях справляют старинный «праздник саней» последний день на них ездят, потом до будущей зимы сани отправятся в сарай.
В доме Изибая тоже празднуют за эту зиму хозяйские сани больше десятка раз съездили в Казань.
Керосиновая лампа-семилинейка, подвешенная на крюк, освещает стол, уставленный мисками с киселем его едят сегодня по обычаю. На краю стола высится почерневший, ни разу не чищеный самовар. На эти новшества пришло взглянуть много гостей шутка сказать! у Изибая вместо лучины светит городская лампа, а Овий, как настоящая купчиха, сидит у самовара, наливает гостям чай.
Первым явился Тойка. Много раз он напомнил Изибаю о долге, но у того каждый раз новая отговорка то денег до сих пор не собрал, то некогда надо в Казань ехать: «Подожди недельку обернусь еще разок, обязательно
отдам». Но сегодня Тойка решил во что бы то ни стало добиться ответа от Изибая когда же тот вернет деньги. Правда, время для такого разговора не очень-то подходящее много гостей собралось, почти все соседи тут: дед Декын, Элексей, Ведыр, даже Лычий пришла, вдова покойного Ипата.
Все пьют чай, поглядывая на самовар, на лампу.
Да, лампа дело хорошее, говорит Декын. Правда, света ненамного больше, чем от лучины, да зато сама горит, смотреть за ней не надо. Будь у меня деньги, обязательно купил бы.
В том-то и беда, что с деньгами у нашего брата туго, подхватил Тойка, иной раз без гроша в кармане остаешься. Вот у меня сейчас ни копейки нет, а люди должны, не возвращают...
Изибай незаметно толкнул Тойку под столом, тихо проговорил:
Что ж ты, брат, при гостях попрекаешь? Я сказал: кончится зимняя торговля рассчитаемся.
Тойка молча вздохнул: «Ладно уж... Неохота ссориться в чужом доме».