Слышишь меня? обняв за плечи, я аккуратно приподнял ее, Как твое имя?
Посиневшие от холода губы едва заметно шевельнулись. Мне пришлось склониться ниже, чтобы разобрать невнятный шепот.
Не отдавай меня им, после этого она снова закрыла глаза и обмякла в моих руках.
Глава 6.2
увидев мою находку, Роззи охнула и отпрянула в сторону, пропуская меня внутрь, давайте в комнату на втором этаже.
С неожиданной для пожилого человека прытью она устремилась к лестнице. Я за ней. С платья и волос капало на пол. Моя рубаха тоже насквозь промокла, пока я прижимал к себе бесчувственную ношу. Она была легкой, как пушинка. Тонкая бледная рука болталась безвольной плетью, на лице не было ни кровинки. Я едва улавливал ее дыхание, но зато чувствовал холод. Опасный, едкий, подобравшийся так близко, что еще немного и ему удаться утянуть девушку за собой.
На кровать не надо, Роззи указал на кушетку, сначала нужно ее переодеть.
Как только я положил найденыша, экономка тут же принялась расшнуровывать спутанные завязки на груди.
Кто ж их так замотал-то?
Девица была едва жива, тут уж не до хороших манер. Я отодвинул в сторону Роззи, ухватился за горловину и одним движением разорвал до пояса. Еще рывок и разрыв спустился до низа подола.
Под платьем обнаружилась простая рубаха, едва прикрывающая бедра. Ее мне разорвать не позволили, хотя я уже потянулся.
Хозяин, Роззи аккуратно, но настойчиво отстранила меня от девушки, дальше я сама.
Я отступил в другой конец комнаты, но уходить не стал. И смотреть не мог. Поэтому отвернулся к окну и, уставившись на привычные тучи, напряженно прислушивался к тому, что происходило за спиной.
Шорох, причитания:
Да, что же это такое? Бедная девочка, как только занесло к нам.
Мне тоже было интересно, как это бледное недоразумение попало на наш остров. Откуда она свалилась, раз ее вынесло к нашим берегам.
Готово, позвала Роззи, можно переносить на кровать.
Когда я обернулся девушка была от шеи и до пяток укутана в светлое полотенце. Еще одно было скручено на волосах.
Пока я поднимал ее на руки, Роззи откинула край одеяла и поправила подушку.
Кладите бедняжку.
Наша внезапная гостья была такой бледной, что сливалась с простынею, а губы ее отдавали легкой синевой.
Надо принести грелку, запричитала экономка и поспешила прочь из комнаты, а я остался.
Что-то не отпускало меня, против воли заставляло стоять у изголовья кровати, смотреть, как трепещут длинные темные ресницы, и жадно втягивать воздух.
Она пахла дождем. Летним ливнем, сразу после которого выходило ясное солнце. Грозой, смывающей с листьев старую пыль и дающей начало чему-то новому. Это был странный запах, от которого в груди возникало неуместное томление, а рот наполнялся слюной.
Не удержав странный порыв, я прикоснулся кончиками пальцев к щеке. Гладкая, как шелк. Но холодная.
Когда за дверью послышались торопливые шаги, я отдёрнул руку, словно боялся, что меня поймают за чем-то непристойным.
Несу, моя хорошая, несу, Роззи сунула под одеяло темную бутылку, наполненную горячей водой, сейчас мигом отогреешься.
Она достала из кармана небольшой флакон с пахучим маслом гвоздики и принялась растирать бледные руки, а я напряженно наблюдал за ее движениями. Мне казалось, что все не так, что надо делать иначе. Аккуратнее, бережнее.
Собственная реакция вызывала недоумение, приправленное изрядной долей раздражения. Мне не нравилось то, что я ощущал. Будто что-то чужеродное, наглое и беспардонное проникало внутрь меня. Распирало грудную клетку, мешая нормально дышать.
Спустя десять минут, на бледных щеках начал проступать робкий румянец.
Вот так девочка, молодец, ласково приговаривала Роззи, снова кутая ее до самого подбородка. Развернувшись ко мне, она взглядом указала на выход, идемте, хозяин. Раньше утра она не проснется.
У меня на языке крутились десятки вопросов. Кто она? Откуда она? Как здесь оказалась? Какого цвета у нее глаза
При мыслях о глазах, недоумение разрослось еще сильнее. Какое мне дело до ее глаз?
Я, не оглядываясь, вышел из комнаты и вернулся в парк.
Что-то поменялось. Тучи над островом стали будто еще плотнее, ветер злее, а запах дождя, пробивающийся сквозь толщу влажной духоты, отчетливее.
Я добрел до своего дракона и опустился на землю между его лап. Мне нравилось сидеть вот так, привалившись спиной к холодному камню и смотреть, как чайки с протяжными криками носятся над головой.
Мир был на грани. Казалось, толкни чуть сильнее и все полетит в тартарары, перевернется с ног на голову и никогда не станет прежним.
От странных мыслей, сердце колотилось все быстрее и отчаяннее. Я снова чувствовал присутствие своего дракона. И в этот раз он был ближе, чем обычно. Я не мог его видеть, но чувствовал, что он наблюдает за мной.
Иди ко мне, я позвал его, открываясь полностью,
С трудом переборов желание растолкать ее прямо сейчас и вытряхнуть всю правду, я отошел к окну. Ухватился дрожащими руками за подоконник, пылающим лбом прижался к стеклу. Надо уходить, а я шагу не мог ступить. Вся моя сущность протестовала против этого, требовала, чтобы остался. Присмотрел