Оттого сплоченность латинян первые десятилетия оставалась высокой.
Как видно из предыдущих строк, альтернатива вытекает из успеха арьегардного похода и получения Заморьем дополнительных людских резервов на первом этапе. Прямых следствий из этой «ключевой точки» на самом деле не так много, и они скорее частные, но несут глобальные последствия.
Сокрушение султаната Рум вытекает из смены маршрута и союза Данишменда с Боэмундом этот (на несколько иных условиях) союз имел место на самом деле.
Захват Алеппо сорвался дважды примерно в описываемое время, и только из-за нехватки людей. Тут он становится неизбежен.
Аналогично и занятие Харрана, которое резко укрепляет оборону восточных границ.
Аскалон отбился все по той же нехватке сил латинян, но даже в реальной истории город заставили платить дань и заключать договор.
Поход на Пелузий в действительности случился позже, но после взятия Аскалона он напрашивается. А неудача в тот момент дальнейшего похода в Египет, на мой взгляд, очевидна в любом случае. Не под Бильбейсом так дальше. На то время у франков не имелось достаточных сил для завоевания столь мощного и централизованного государства на протяженной территории, а частично закрепиться там негде.
Покорение Дамаска более спорно, но помощи ему ждать действительно неоткуда, а попытки осады были, срываясь по причине наличия других, в этой альтернативе покоренных ранее, противников крестоносцев.
Наступление Византии и зачистка латинянами побережья следствия первых изменений, на мой взгляд тоже неизбежные.
А остальное практически реальная история, с минимальными, под изменения, поправками. Пока.
Часть II
Константинопольский основной оппонент из мощнейшей империи, Александрийский из мусульманской страны веса в дискуссии не имеющий, и Иерусалимский с Антиохийским, ныне признающие власть Рима, чьи амбиции последний и уравновесил светскими коронами. Так, на случай эксцессов.
В связи со сменой религии правящей элиты на христианскую, в Леванте представители всех ветвей этой религии получили возможность активизироваться и повели усиленную миссионерскую деятельность среди неверных, с учетом роста церковного благосостояния имеющую и материальную базу. Скажем, крестившихся неимущих мусульман и евреев, первое время, пока шли наставления в вере, кормили на церковный счет.
Однако и нехристиане репрессиям не подвергались. Некоторые ограничения существовали, так мусульманам и евреям запретили селиться в Иерусалиме, носить одежды «на франкский манер», а мусульманам закрылся путь в рыцарское сословие (у остальных его и не было). Часть мечетей переделали в церкви, но практиковалось «simultaneum» (богослужение бок-о-бок), когда мусульмане могли молиться в мечетях, превращенных в церкви, в которых христиане оставили действовать мусульманский мирхаб. Как писал еще спустя 80 лет исламский путешественник «в этих зданиях мусульмане и христиане собирались вместе, чтобы, каждый со своей стороны, творить молитву».
В целом, христианские клирики при франках получили много более привилегированное положение, чем при мусульманах, духовные лица остальных религий частью эмигрировали, частью заняли место прежних христиан, хоть и в гораздо меньшем количестве их владения в немалой части успели отнять, а возвращать никто не собирался. Серьезных внутренних возмущений на религиозной почве Заморье, за исключением Алеппо (да и там основой стала скорее не религия) долгие годы не знало.
Сервов и вилланов из латинян там не существовало во времена, когда подавляющая часть населения проживала жизнь неподалеку от места рождения, любой осиливший маршрут Европа-Заморье признавался человеком заслуженным, и смело мог рассчитывать на повышение статуса до свободного человека терять резерв европейцев латиняне себе позволить не могли.
В городах неблагородные франки становились буржуа, занимаясь торговлей или ремеслом, в селах арендаторами или собственниками наделов, в статусе сходном с однодворцами или английскими йоменами.
Оказавшись среди местного населения, франки третьего сословия объединились в сплоченные корпорации по гильдиям, со своим правом, привилегиями и обязанностями. Их социальное положение, не дотягивая до рыцарского, превышало местные аналоги, являясь латинским резервом. В кризисные моменты, как уже упоминалось, сеньоры возводили в рыцарское достоинство горожан десятками. Имеющие же собственные поместья вообще мало отличались от мелких рыцарей.
Собственно, помимо налогов, главной обязанностью и являлась личная воинская служба, в пехоте или на крепостных стенах.